Джошуа — Джошуa [23]
Сегодня важный день. Мы идём на работу. Дима подал запрос на предоставление видеозаписи с парковки спортивного комплекса — утром сообщили, что на рабочую почту отправлена ссылка на гугл-диск.
Говорил Вете, что найду этого ублюдка ради её брата, а сам даже не помню, как зовут пацана. Вечером просил показать семейные фотки — типа мне интересно, — а на самом деле просто боюсь, что не узнаю его на видео. Надеюсь на одно: там будет именно он. Всерьёз расстроюсь, окажись это другой педофил. Моя охота на них напоминает вечный бег за недостижимым, где он всё время ускользает, а я всё время недостаточно близок. Мне плевать на других. Иногда думаю, что убиваю их только из злости, что они — не он, а я потратил время. Время, которое могло уйти на реальные поиски.
Сегодня всё будет иначе. Я чувствую. Там должна быть его машина.
Надеваю прокурорский костюм, повязываю тёмно-синий галстук перед зеркалом. У меня на шее засосы — прикрываю их воротником рубашки, и Дима презрительно фыркает:
«Боже, что это…»
Ухмыляюсь ему в зеркало.
«Прости, она страстная киска»
Иду в ванную, берусь за гель для волос. Руки плохо слушаются, и Дима выдёргивает у меня укладочные средства. Раздраженно шипит:
«Я сам»
Так даже лучше. С прокурорской прической мне не справиться. Он открывает краны, споласкивает руки и укладывает волосы на пробор. Потом растирает между ладонями гель и повторяет движение. Прокурор готов.
Киваю ему — это знак: дальше — я сам.
Выхожу в коридор, накидываю на плечи синий пиджак, обуваю лакированные туфли. Хотел подвезти нас на Ладе, но Дима взъерепенился: «На машине, которую ты используешь для убийств?! Не смей! У тебя даже прав нет!». Всё ещё не может принять эту сторону нашей жизни.
Ждём такси.
Он начинает ставить мне условия:
«Хорошо, мы выясним, но дальше — я сам, ладно? Я найду способ его посадить».
Да уж конечно.
«Джошуа, слышишь? Без резких движений. Хватает того, что я должен несколько папок с уликами уничтожить»
Лениво отвечаю:
«Нет там нескольких папок. Вы ж нихера не работаете»
Это задевает его:
«Вообще-то работаем!»
«Они даже близко не думают, что это ты. Просто забей. Лучше помоги мне с ним»
«Я же сказал, что помогу. Я посажу его»
«Ну и дурак»
Выхожу к такси. Сажусь на заднее сиденье, уточняю водителю адрес. Он смотрит уважительно — я же прокурор.
Снова обращаюсь к Диме:
«Ты разве не хочешь для него справедливого наказания?»
«Хочу. Но убийство к таким не относится»
Я, хмыкнув сам себе, — водитель начинает коситься в зеркало заднего вида, — отвечаю:
«Вспомни, что он с нами делал. Что было бы справедливо для человека, который сует в рот девятилетнему ребенку вонючий толстый хер и просит его сосать? Повторяет это неоднократно, а через три года — снова, только меняя рот на задницу. Что в таком случае справедливо?»
«Не надо меня это описывать», — глухо просит он.
«А почему нет? У тебя, наверное, воспоминания подтерлись, а мои свежи, как будто было вчера. Показать?»
«Не надо!» — он почти кричит, и в висках начинает стучать.
«Не ори, — прошу я. — Нам от этого больно»
И не только от этого. Главный источник боли я и пытаюсь устранить, а Дима как будто меня не слышит.
Такси останавливается напротив Кутузовской районной прокуратуры, и я выхожу, коротко кивнув водителю. Дима настойчиво повторяет:
«Давай я сейчас»
«Я справлюсь»
«Если кто-то с нами заговорит — отвечу я»
Вздыхаю — значит, согласен уступить. Захожу в здание, прохожу мимо поста охраны, а Дима опять врубается своим назойливым нытьем:
«Ты почему с ним не поздоровался?»
«Ты же сказал, что будешь говорить сам»
«Если с нами кто-то заговорит! Я думал, правила вежливого тона остаются на тебе»
Прыскаю:
«Деточка, я никогда их не соблюдал»
«Не фыркай, на тебя смотрят»
Осматриваюсь: вижу в холле двух дам старше сорока, обе в таких же прокурорских нарядах. И вправду — смотрят. Проходя мимо, подмигиваю им, едва слышно цедя сквозь зубы:
— Хороши цыпочки…
Оставляю их позади, не хочу дожидаться реакции, а Дима тут как тут:
«Ты зачем это сказал?!»
«Да брось, это забавно»
«Ты хочешь, чтоб меня уволили?!»
Поднимаюсь на второй этаж к Диминому кабинету. Тому самому, который кабинет в кабинете. Там теперь новая секретарша, сиськи у неё лучше, чем у прежней, о чём я недвусмысленно сообщаю, проходя к Диминой двери: