Продевая голову в ворот футболки, объясняю Вете:
— На телефоне нужно будет включить диктофон, а сам телефон примотать к телу. Только не используй скотч или типа того, он сдирает кожу.
— Поняла, — бесцветно откликается Вета.
Мне не нравится её тон, я хочу уверенности.
— Ты точно мне поможешь? От этого зависят жизни детей.
— Точно, — она говорит тверже.
Только тогда я начинаю успокаиваться. В моём деле нельзя действовать вполовину: если собрался кого-то грохнуть, тело придется закапывать полностью. Или так, или никак.
А я всерьёз намерен его убить.
Джошуа — Димa [4]
Силиконовый шарик едва помещается в моём рту, я трогаю его языком, чтобы найти удобное положение. Зажимаю зубами, чувствуя, как остаются следы на поверхности. Кожаный ремешок, огибая мои скулы, плотно застёгивается на затылке.
Запястья, сложенные за спиной, затягивает красная атласная лента, и я чувствую в теле приятную обездвиженность. Ноги свободны, и я, упираясь коленями в матрас, расставляю их в стороны. Твердая ладонь давит на поясницу, вынуждая по-кошачьи выгнуться и лечь щекой на подушку, я бесстыдно подставляю ему задницу, стараясь не думать, как выгляжу со стороны.
Я ничего не вижу — у меня завязаны глаза, — и неизвестность пробуждает во мне еще больше желания. Чем дольше он возится там, сзади, щелкает тюбиком смазки, шуршит упаковкой презерватива, тем разгоряченней себя чувствую. Хочу сказать что-нибудь грязное — войди в меня, возьми меня — но язык упирается в кляп, и по подбородку тонкой струйкой течет слюна.
Когда он оказывается во мне, я сжимаюсь от удовольствия, и наконец-то чувствую себя безопасно.
Мне трудно быть несвязанным. Пространство кажется мне слишком свободным, я чувствую себя потерянно, когда не за что ухватиться. Как человеку, впервые вставшему на коньки, нужен бортик, чтобы катиться, мне нужна надежность, нужна опора, нужна фиксация.
Когда он держит меня, связанного, за бедра и прижимает к себе, я впервые за день ощущаю себя стабильно, словно он умеет останавливать свободное падение, в котором я нахожусь беспрерывно. Возвращает моё тело — мне, и в эти мгновения я ощущаю его принадлежность, как никогда раньше.
Я не могу направлять его, я безмолвен и обездвижен, но он чувствует меня без слов. Когда я хочу кончить, он просовывает руку к моему животу и помогает, точно зная, какой темп задать движениям. Всегда уступает мне первый оргазм, а потом, еще с минуту или две, я перевожу дыхание, чувствуя в себе его финальные толчки. Они перестают быть приятными, но я всё равно не хочу, чтобы он выходил из меня, не хочу возвращаться в невесомость.
Но рано или поздно придется.
Он развязывает мне глаза, расстёгивает кляп, освобождает руки — я снова не зафиксирован. Он тянется к салфеткам: сначала нежно стирает слюну вокруг моего рта, потом вытирает наши члены.
Спрашивает:
— Я не сильно в этот раз?
Качаю головой:
— Всё хорошо.
Он наклоняется, целует меня в губы и говорит:
— Я люблю тебя.
В этот момент моё сознание возвращает ему лицо.
Я не знаю, почему занимаюсь сексом с обезличенной версией Влада — с Владом, у которого нет имени. Завязанные глаза не относятся к способу фиксации, шелковая повязка просто помогает на него не смотреть. Обмануть мозг.
Я никого не представляю вместо. Я как будто представляю ничто.
— Я тоже тебя люблю.
Влад — потрясающий. Он немного похож на Джошуа: взглядом-рентгеном и улыбкой Чеширского Кота. Разные внешне (Влад, темноволосый, с резкими, восточными чертами лица, совсем не походил на светлого утонченного Джошуа), они казались мне схожими по сути. Им обоим хотелось меня защитить.
И они оба были готовы принимать меня таким, какой я есть.
Наш первый секс с Владом произошел через дырку. Я имею в виду дырку в кабинке туалета гей-клуба, когда между телами остается огромная перегородка. Мы не были случайными незнакомцами, это был шестой месяц наших отношений, но не смотреть в лицо партнёра действительно было важной частью моего комфорта.
В отличие от остальных парней, Влад это принял. Теперь, спустя год, мы хотя бы в одной постели, но иногда он говорит, что хотел бы смотреть мне в глаза.
Это страшно.
Он ложится рядом, кладёт руку на мою грудь и смотрит снизу-вверх. Уже слышу, о чём он попросит.