— Бывает, — ответил я, не желая высказывать ненужных соболезнований. Может быть, она рада? Отцы бывают мудаками — я точно знаю, я прикончил парочку.
Но она продолжила говорить:
— Институт бросила. Третий курс. Училась на врача, как папа мечтал. Мне никогда не нравилось, а теперь вроде как больше и не нужно…
Я повторил:
— Бывает.
Не знал, что на такое нужно отвечать. Мне недоставало опыта в общении.
Она посмотрела на меня то ли недоуменно, то ли просто обиженно. Спросила:
— С тобой тоже бывало?
Мне захотелось курить. Возле бара нельзя, но мне хотелось так, что зубы сводило. Я похлопал себя по карманам — пусто. Он не курит?
Собеседница, правильно считав мои желания, выложила на стол пачку сигарет и зажигалку. Я с благодарностью кивнул, вытягивая одну сигарету, и уклончиво ответил:
— Со мной много чего бывало…
— А как тебя зовут? — будто опомнившись, спросила она. — Меня — Вета.
Я еще никогда и никому такого не говорил. Прячась за сигаретным дымом, негромко ответил:
— Меня зовут Джошуа.
— Ничего себе, — присвистнула она. — А почему так?
— Не знаю. Это не я придумал.
Мне были не нужны расспросы об имени, поэтому я перебил её любопытство:
— И чем ты планируешь теперь заниматься?
— Я… хочу книгу написать, — несколько замешкавшись, ответила она. Было видно, как ей неловко в этом признаваться. — Правда, мама говорит, что у меня нет таланта.
Я представил её мечтательницей, не отличающей аллегорию от аллергии, а оксюморон от Оксимирона. Почувствовал как одну из тех, кто пишет без пробелов и использует слово «сказал» больше десяти раз на страницу. Может быть, мама права. Не знаю, почему мне так о ней показалось.
Но я хотел её поддержать.
— Про талантливых людей немало врут.
Она неопределенно пожала плечами. Приподняв рукав блейзера, посмотрела на фитнес-браслет и подняла виноватый взгляд на меня:
— Мне пора. Утром везу брата к стоматологу, а уже одиннадцать…
Я кивнул ей, не догадавшись первым обменяться контактами. Это сделала она:
— Оставишь свой номер? Или телегу, или страницу в «ВК»…
У меня ничего этого не было. Я как будто впервые родился на свет: всё принадлежало ему.
Соврал:
— Я потерял мобильный. Давай запишу твой, и на днях свяжусь.
Она полезла в сумку, но я первым вытащил из кармана пиджака ручку и тетрадный листок с расчётом цветных горшков.
— Диктуй.
Вета продиктовала, и я понял, что можно не записывать. Её номер состоял из чисел спортивной школы, даты первого раза, номера его машины. Я запомнил.
Вставая, она с сочувствием заметила:
— Потерять мобильник — капец. Я бы с ума сошла.
— Я не привязываюсь ни к местам, ни к вещам.
— И к людям, наверное, тоже? — в её тоне послышалось сожаление.
Кивнул:
— И к людям. С людьми я просто нахожусь рядом до тех пор, пока им нужен.
Она взглянула на меня, словно впервые услышала что-то по-настоящему стоящее, и, махнув рукой, ушла.
Вета живёт в старой пятиэтажке недалеко от моей съемной квартиры: наши дома стоят на параллельных улицах. Я её к себе не приглашаю, у меня «вечный ремонт». Так я ей говорю и пока — пока — она не настаивает.
Поднимаясь на третий этаж, читаю надписи на стенах — так редко здесь бываю, что каждую неделю появляются новые. В руках держу сет роллов из её любимого японского ресторана — того, что за углом. Когда дверь открывается, мимо меня пролетает кто-то маленький, юркий, лохматый — я не успеваю его разглядеть. Потом появляется Вета, объясняя:
— Брат опаздывает в школу.
Значит, это был Гриша. Еще раз оборачиваюсь на него, но только слышу, как хлопает подъездная дверь. Я никогда его раньше не видел.
Хочу спросить, что с моим планом, но боюсь рассердить Вету рабочими вопросами. Поэтому сначала целую её в губы, передаю сет с роллами и безобидно подшучиваю над любовью к сырой рыбе. Ненавижу рыбу.
Она встречает меня в растянутой пижаме с пандами, в тапочках с заячьими ушками и с небрежным пучком волос на голове. Извиняется, говорит, что только встала, а я думаю о том, какая она красивая.
Мы проходим в комнату, и она первая говорит:
— Гриша отказался.
Это плохо. Я встревоженно оборачиваюсь на неё:
— Почему?
Она пожимает плечами:
— Не хочу. У него художка и вообще… Он не любит спорт.
— Это ведь только одно занятие.