— Чепуха! — проворчал Маркус. — С тобой что-то не так. Если вначале я еще сомневался, то теперь просто уверен. Неужели тебе хочется воевать со мной? Лично мне — нет. Ни сейчас, ни в будущем. Но ты ведь понимаешь: рано или поздно мне все равно это станет известно. Так не лучше ли рассказать все сейчас?
Если бы на ней не висели вериги обязательств, если бы она не была связана по рукам и ногам! Но сейчас, в данный момент, Джудит была слишком подавлена, чтобы вести с мужем какую-то пикировку.
— Ну пожалуйста, — сказала она, сжимая ладони, — ну зачем ты меня мучаешь? Я так устала!
— Мучаю? — Маркус моментально вышел из себя. — Я не мучаю, а просто хочу знать, что тебя тревожит.
— Тебя вовсе не это волнует! — почти закричала она. «Господи, ну что делать, если разговор принял такой оборот?»
— Тебе втемяшилось, что я что-то замышляю и скрываю от тебя. А это вовсе не одно и то же.
— В моей книге, в разделе, посвященном тебе, Джудит, это записано именно как одно и то же, — с грустью сказал он. — Как хочешь, Джудит, но ты сама виновата, Я тебя предупреждал.
— Маркус! — возопила Джудит, но было уже поздно. Быстро и легко муж взвалил ее на плечо и понес. И только выходя за дверь, спросил:
— Что, дорогая?
— Отпусти меня!
Она тузила кулаками ему по спине, Она в вечернем платье из изумрудной тафты — и в такой позе! Да еще жемчужные подвески нелепо барабанили по спине Маркуса.
— Я отпущу тебя, отпущу, — успокоил Маркус, словно не замечая ее барахтаний. — Когда поднимемся наверх.
— Но слуги, — выдохнула Джудит. — Ты не можешь нести меня через весь дом в таком позорном виде!
— Это почему же, рысь? — поинтересовался он. — У тебя были все возможности для мирного сотрудничества. Но ты предпочла другое.
Джудит издала стон и ослабла, плотно зажмурив глаза.
— Маркус, ради Бога, дай мне возможность идти самой.
— Возможность?
— Пожалуйста!
Он остановился на лестничном пролете.
— Если ты честно и откровенно расскажешь то, что я хочу знать, я позволю тебе войти в комнату собственными ногами.
— О Боже! — Джудит снова закрыла глаза.
То ли кровь прилила к опущенной вниз голове, то ли что еще, но на нее снизошло вдохновение: «Я скажу ему. Скажу. И это не будет ложью. Это будет полуправдой».
Поскольку она замешкалась с ответом, Маркус продолжил свой путь наверх, неся ее, как пушинку.
— Пожалуйста! — взмолилась Джудит, когда они достигли верхней площадки. — Отпусти меня, и я расскажу тебе все, как только мы войдем в мою комнату. Я тебе обещаю.
Маркус не ответил, а продолжил путь к спальне Джудит. У дверей он милостиво остановился.
— Слово рыси?
— Слово Давенпортов. Я не перенесу, если ты внесешь меня в спальню, как мешок с картошкой.
Он засмеялся и, придерживая за талию, опустил ее на пол.
— Я же говорил тебе, что у меня есть много разных способов добиться правды.
Джудит отбросила с лица волосы и попробовала привести в порядок платье. Затем посмотрела на мужа:
— Как ты мог?!
— А очень просто. — С шутовской галантностью он отвесил поклон и открыл дверь, приглашая ее войти.
— Боже мой, миледи! — всполошилась Милли, вскакивая с кресла. — Что у вас с платьем?
— Меня сейчас, кажется, протащили через игольное ушко, Милли, — серьезно заявила Джудит и гневно взглянула на мужа.
Маркус только ухмыльнулся:
— Сударыня, в вашем распоряжении пятнадцать минут. Извольте к этому времени быть готовой выполнить обещание.
— Обещание… — пробормотала Джудит, когда за ним закрылась дверь. — Помоги мне раздеться, Милли. Пятнадцать минут — это не так уж много.
— Да, миледи. Но что случилось?
— У его светлости сегодня было настроение пошутить, — сообщила ей Джудит, разглядывая свое отражение в высоком зеркале. — Господи, какой ужас!
Милли помогла Джудит переодеться ко сну, привела в порядок ее рыжую копну.
— Если это все, миледи, то я пойду. Это платье надо почистить и погладить.
— Да, Милли, спасибо. Спокойной ночи.
Джудит погасила все свечи, кроме одной, и легла в постель, подложив подушки повыше под голову. Когда муж явится выслушивать ее объяснения, она встретит его во всеоружии. Паника, связанная с комплексом вины перед Маркусом, закончилась у нее так же внезапно, как и началась. Теперь она знала, что говорить и что делать. Сейчас Джудит была такой же спокойной, как и перед игрой с высокими ставками на Пикеринг-стрит.
— Итак, сударыня-жена? — Маркус закрыл за собой дверь. — Сейчас ты разыгрываешь из себя тихоню, но я тебя знаю. Рассказывай.
Джудит нахмурилась и села в постели.
— Я же тебе говорила, что сглупила, сделала из мухи слона. Но если ты настаиваешь, я тебе расскажу. Это все из-за Агнес Баррет. — Она откинулась на подушки с таким видом, будто выполнила трудную, но необходимую работу.
— Агнес Баррет? — Маркус присел на край постели. — Объясни.
— Даже не знаю, как и объяснить, — вздохнула она, и это было сушей правдой. — Она меня раздражает, ужасно. Я чувствую себя в состоянии войны с ней, войны не на жизнь, а на смерть. Но не понимаю, из-за чего эта война. Каждый раз, когда я бываю вынуждена с ней разговаривать, мне кажется, что на меня в атаку идет целый полк.
— Господи! — Маркус поднял свечу повыше, чтобы получше видеть жену, и прочитал в ее глазах правду. — И что же случилось сегодня вечером?
— Мы просто перебросились несколькими словами… собственно, дело даже не в этом. Я помешала ей отвезти Харриет домой, и она разозлилась. Просто пришла в ярость, даже не сумела это скрыть. По какой-то причине она старательно опекает Харриет. — Джудит подергала край одеяла. — Я не сомневаюсь, что Агнес и Грейсмер любовники.
— Ничего невероятного в этом нет. Насколько мне известно, они знакомы с детства. Но тебе-то какая разница? — Маркус нахмурился.
— Все очень странно, — Джудит стала накручивать локон на палец. — Именно поэтому мне и не хотелось ничего говорить. Грейсмер пытается ухаживать за Харриет, хотя та не хочет иметь с ним ничего общего. Но Агнес все время старается их свести.
— Понятно. — Маркус задумался.
»Харриет не первая богатая невеста, привлекшая внимание Грейсмера. Но это не Марта, раз держит его на расстоянии вытянутой руки. И Себастьян, видимо, не похож на меня. С таким соперником Грейсмеру не сладить».
— Ты загрустил, — упавшим голосом проговорила она. — Но я же не сказала ничего огорчительного для тебя.
Он отбросил прочь мрачные воспоминания и улыбнулся:
— А тебе-то, рысь, о чем печалиться?
— Я и сама не знаю, надо мне печалиться или нет.
— Говори, не бойся.
— Понимаешь, каждый раз, когда к нам с Харриет приближается Агнес, где-то неподалеку крутится Грейсмер. Это неспроста, совсем неспроста.
— Моя дорогая, Грейсмер будет проявлять активность, только если его поощрять. А так он не стоит серьезного обсуждения. — Маркус нежно поцеловал ее и тоже стал наматывать на палец прядь ее волос. — Значит, вот что тебя тревожит?
— Да. Но ты сейчас меня успокоил. И я уже думаю, что все это глупо, все это мои фантазии насчет Агнес.
Маркус рассмеялся и сбросил свой парчовый халат.
— Давай-ка лучше я подниму тебе настроение и избавлю от комплексов.
Перед тем как раствориться в его объятиях, Джудит успела подумать: «Пока я таскаю каштаны из огня и не обжигаюсь. Но долго ли продлится такое везение?»
Глава 24
— Я не могу понять. Грейсмер оказывает Харриет такое внимание, а тебе как будто все равно, — возвестила Джудит, поглубже засовывая руки в муфту из лебяжьего пуха.
День был морозный, совсем не для прогулок. Но у высшего общества свои законы, и в парке совершающих променад было не меньше, чем в любой другой день.
Себастьян стукнул тростью по кусту.
— Харриет его терпеть не может. Ты сама это говорила. И… она любит меня. Поэтому чего мне беспокоиться насчет Грейсмера? Если бы на его месте был кто-то другой, я бы, пожалуй, даже пожалел его.