— Картер будет здесь с минуты на минуту. Что сказал врач?
— Сделали КТ. Серьезных повреждений мозга нет. Сказали, будут регулярно проверять из-за сотрясения.
Ретт смотрит на Джейми, и в его глазах вспыхивает боль от того, в каком она состоянии.
— Что насчет шеи?
— Сильные гематомы, но дыхательные пути и голосовые связки не повреждены. Голос будет хриплым несколько дней, пока всё заживает.
Ретт кивает, затем, встретившись со мной взглядом, спрашивает:
— Как этот урод смог до неё добраться?
Только я собираюсь ответить, как в палату входит Мейсон вместе с Картером, которого он забрал из аэропорта. Увидев бешенство в глазах Картера, я расправляю плечи и, ожидая удара, не шевелюсь, когда его кулак врезается мне в челюсть. Удар у него поставленный — я двигаю челюстью, чтобы унять боль.
— Ты, блять, оставил её одну?! — орет он.
— Картер... — Джейми пытается приподняться. Не желая, чтобы она двигалась, я быстро кладу руку ей на плечо.
— Всё хорошо. Ложись обратно.
Картеру требуется несколько глубоких вдохов, чтобы обуздать гнев, и этого времени Джейми хватает, чтобы произнести: — Не вини Джулиана. — Она с трудом сглатывает. — Я не должна была выходить из студии.
Картер резко качает головой и, оттолкнув меня, наклоняется к Джейми, заключая её в объятия.
— Не вини себя.
— Я была такой глупой, — всхлипывает она, и её голос почти неузнаваем.
— В этом нет ни капли твоей вины, — успокаивает её Картер.
Он прав. Потому что вся вина целиком и полностью лежит на моих плечах.
ГЛАВА 28
ДЖЕЙМИ
Последние пара дней были, мягко говоря, безумными. Друзья и семья стараются быть сильными ради меня, но я вижу, как они ломаются под грузом разочарования и беспокойства. Не только моя жизнь превратилась в этот кошмарный ад.
Картер едва не лишился рассудка, и потребовалось немало усилий, чтобы заставить его остыть. Я переживаю, как это отразится на здоровье Деллы, ведь ей скоро рожать.
Я тяжело вздыхаю. Столько тревог. Столько боли. С чего мне вообще начать, чтобы со всем этим справиться?
Ко мне приходил психиатр, но я отказалась от консультаций. У меня есть семья, которая меня поддерживает, и я всегда могу поговорить с Джулианом, если возникнет нужда.
Пока Джулиан везет нас в отель, я сижу в машине, уставившись в пустоту. Генри Литтл. Такое обычное имя. Такое неприметное лицо. Я сомневаюсь в своей способности разбираться в людях, потому что за миллион лет не заподозрила бы, что уборщик, который всегда улыбался, способен на такую бесчеловечность.
Когда Джулиан останавливает машину у входа, я выхожу и смотрю на автомобиль, припарковавшийся за нами. Оттуда выбираются Хейден и Макс. Пока Хейден сканирует окрестности, Макс тут же оказывается рядом. Положив руку мне на спину, он шепчет: — Я всегда в двух шагах за тобой. Пойдем внутрь.
Бросив взгляд на Джулиана, я вижу, как вина буквально съедает его изнутри. Я беру его за руку, переплетая наши пальцы, и мы заходим в роскошный отель. Я останусь у Джулиана, пока полностью не восстановлюсь. Что я буду делать потом — понятия не имею.
Когда мы заходим в люкс, Хейден и Макс первым делом проверяют каждую комнату.
— Я попросил отель заменить кровать в другой комнате на две двуспальные, — говорит Джулиан.
Осматривая пентхаус, я с облегчением замечаю, что он огромный — по крайней мере, здесь хватит места для нас четверых. Когда я была здесь в первый раз, я не особо обращала внимание на обстановку, а сейчас вся эта роскошь для меня ничего не значит. Мой мир потускнел, из него украли красоту.
Джулиан относит мою сумку в свою комнату. Я выдавливаю слабую улыбку Хейдену и Максу и иду за ним. Закрываю за нами дверь спальни и жду, пока Джулиан поставит сумку у кровати. Он смотрит на меня, а затем сокращает расстояние между нами. Он по привычке тянется к моей шее, но тут же замирает и отдергивает руку.
— Прости, это уже вошло в привычку.
Я перехватываю его руку, подношу к своему лицу и прижимаюсь щекой к его ладони. Мое тело вздрагивает от знакомого прикосновения, и Джулиан делает шаг ближе. Он обнимает меня второй рукой и медленно ведет ладонью по моей челюсти. Его полные тревоги глаза изучают мое лицо.
Чувствуя себя опустошенной после всего этого эмоционального напряжения и травмы, я судорожно вдыхаю, в сотый раз пытаясь сдержать слезы.
— Мне так жаль, Джейми, — шепчет он, и его лицо искажается от сожаления и скорби из-за того, что со мной случилось.
Я поднимаю руки и хватаюсь за лацканы его пиджака.
— Это не твоя вина. Хватит себя винить.