— Ну вот и всё, — говорит Генри спокойным голосом, забираясь в заднюю часть машины.
Я поворачиваю голову, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, сердце пускается вскач. Разум протестует: немыслимо находиться лицом к лицу с убийцей. Я слишком напугана, чтобы пошевелиться, но знаю, что должна что-то предпринять. Моя правая рука прикована наручниками к решетке, отделяющей кабину от кузова.
Всё произошло так быстро. Генри ударил меня электрошокером и защелкнул наручники за считаные секунды. Я прижимаюсь к решетке, стараясь быть как можно дальше от него, и не свожу с него глаз.
— Наконец-то мы наедине.
Шок от происходящего всё еще вибрирует во мне, притупляя эмоции. Генри буднично придвигается ближе, и я мгновенно реагирую, пытаясь ударить его ногой.
— Ну-ну, я пока не собираюсь тебя убивать. Мне просто нужен твой телефон, — цокает он языком.
Спокойно. Думай. Ладно, не зли его.
Он снова медленно тянется ко мне, держа одну руку в воздухе, а другой вытаскивая телефон из моего кармана.
— Вот видишь, это было не так уж трудно, верно?
Я наблюдаю, как он разбирает мой телефон и давит сим-карту каблуком.
— Нам ведь не нужны незваные гости, так?
Из кабины доносится негромкая музыка, и это только добавляет жути: я во власти человека, который выглядит абсолютно нормальным.
— Почему ты меня послушала? — спрашивает он. — Зачем пришла ко мне? Теперь тебе уже не выбраться.
Боже мой.
— Меня ищут. — Не знаю, почему я выбрала именно эти слова вместо того, чтобы требовать отпустить меня. Наверное, потому что я знаю: Джулиан, Хейден и Макс не прекратят поиски. Они нашли меня в первый раз. Найдут и снова. Я обязана в это верить.
Игнорируя мои слова, он улыбается еще шире.
— Тебе не следовало приходить. — Вздохнув, он продолжает: — Зачем ты совершила такую глупость? Тебе не следовало приходить.
Я хмурюсь, понимая, что он перекладывает вину на меня. Пытается ли он успокоить свою совесть? Есть ли она у него вообще?
— Почему я? — спрашиваю я, желая понять, зачем ему моя жизнь.
— Ты мне улыбнулась, — усмехается он. На его лице отражается забота, будто мы старые друзья. — У тебя милое личико, и ты улыбнулась. Как я мог не отреагировать?
Мой взгляд впивается в его глаза. Я ожидала увидеть в них пустоту или хотя бы признаки безумия, но они карие и просто... обыкновенные. Когда он снова шевелится, я вжимаюсь в решетку, но он не бросается на меня, а устраивается поудобнее, прислонившись к боковой панели. Он складывает руки на коленях, склоняет голову и снова улыбается.
— Всё должно было быть не так.
Я откашливаюсь, ненавидя то, как дрожит мой голос.
— Что именно?
— Всё должно было выглядеть как самоубийство, но твои друзья никак не могли оставить всё в покое.
Он говорит о той ночи, когда порезал мне запястье? Я сглатываю и перевожу взгляд с его рук на его лицо.
— Генри...
— М-м-м... скажи мое имя еще раз, — перебивает он.
Эм... ладно?
— Г-генри, — заикаюсь я. Ужас сдавливает горло, дыхание учащается, во рту становится сухо как в пустыне. — Что ты собираешься со мной сделать?
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Смотрит на панель напротив, задумываясь на мгновение. Это ведь хороший знак, да? Может, он не продумал всё до конца, и у меня есть шанс убедить его отпустить меня?
Прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы воззвать к рассудку, он начинает говорить:
— Первый раз это случилось... ах... мне было двадцать три. Симпатичная, но не то чтобы красавица. Шатенка. — Он склоняет голову с таким выражением, будто это приятное воспоминание, и смотрит на мои волосы. — Отключилась прямо на полу в гостиной. Просто так вышло, что девчонка была рядом, когда я почувствовал, что «накатывает». Я закрыл заслонку в камине.
Желая заставить его говорить дальше и выиграть время, я спрашиваю: — Генри, что значит «почувствовал, что накатывает»?
Он подтягивает одну ногу, устраиваясь еще удобнее. Опускает голову и смотрит на меня искоса, положив предплечье на колено.
— Ну, это трудно описать... — он откашливается, — подобрать слова. Не то чтобы я терял сознание... — Сглотнув, он косится на меня, — ...или чувствовал себя одержимым. — Он снова прочищает горло, уголки его рта ползут вверх. — Я помню каждый момент в деталях. — Он подносит руку к лицу и потирает указательным пальцем левую бровь. — Как они выглядели, во что были одеты, как пахли.
Подняв голову, он на мгновение фиксирует взгляд на мне.
— Так я могу хранить их вечно. Мы тоже теперь всегда будем вместе.
В его поведении столько непринужденности, что это выбивает из колеи. Кажется, он пытается отвлечь меня своими движениями.