Выбрать главу

Или вот другая шепталка-оберег: «Иду-иду, веду-веду, заведу-запутаю, в молитву закутаю!»

Когда на твоем пути лежит монетка или другая ценная вещь, ее надо непременно поднять и на случай, если на ней проклятие, произнести оберег: «Поклад оставляю, золотник беру».

На удачную дорогу всегда надо бросать мелким духам мелкие деньги. Если ждешь большого дела – подавать всем попрошайкам по всему пути бумажные деньги. Обязательно подавать уличным музыкантам.

Но были и чисто ассирийские приметы. Каждый раз, когда Джуна наливала в чашки гостей кипяток, она отгоняла шестьсот летающих сердец или нерожденных детей, что летают вокруг нас, прикрывала рукою струю, и шептала:

– Шимы Алла! – это по-русски «во имя Бога».

Она как бы предупреждала духов, которые могли оказаться под струей воды. И также все время чтила их присутствие и напоминала им об этом.

Джуна знала, что я пишу сказки, интересуюсь всем потусторонним. Поэтому старалась рассказать как можно больше необычного, что происходит с нею.

– Какие они, Джуна, ты их видишь?

– Конечно! – Джуна улыбается им, и показывает руками, – во-о-о-он полетели в разные стороны. Радужные мои-и-и!

Я напрягла зрение, пытаясь «расслоить» его, и увидела над нею лунное сияние.

– Ты над собою лунное сияние видишь?

– Если бы! Если бы, Света, я могла это видеть, я бы вылечила себя. И лечила бы только себя. И жила бы девятьсот лет, – захихикала Джуна. – Но ты сама лечить себя можешь. Ты же прикладываешь ладони к заболевшим местам…

Иногда Джуна видела сквозь пространство, по крайней мере, она неожиданно в разговоре говорила так, точно она видит. И попадает в правду.

– Джуна, я ауру над людьми вижу очень редко, когда «расслаиваю» зрение или когда скучно, в дешевом театре, например, или на выборах – ах, это одно и то же! Свою ауру вообще не вижу. А ты мою ауру видишь?

– Конечно! Она синяя, как у солнца…

– У солнца синяя аура?

– А ты не видишь? – Джуна захохотала. – Скоро увидишь!

В ее семье свободно говорили на двух языках. Русском и ассирийском. Грузинский она выучила потом, когда попала молодой женою в национальную семью.

Неуправляемый своенравный характер был причиной стычек с родственниками, то есть с теми, кто удочерил Евгению-Джуну.

В точности повторилась история художника-сюрреалиста Дали. Когда пятилетний Сальвадор в который раз ослушался родителей и не помыл руки перед едой, его привели на кладбище и показали могильный камень. Надпись гласила: «Здесь лежит Сальвадор Дали. 5 лет. Умер от желтухи»… Оказывается, Сальвадора назвали в честь умершего брата. И когда исполнилось столько же лет, показали могилу. Это привело ребенка в шок, в состояние потрясения. С тех пор мальчик стал рисовать глазами мертвеца, видя подземный мир, считывая информацию прошлого и будущего, являя миру синдром ясновидящего пророка.

А когда Джуне исполнилось четыре года, она увидела странный сон. Черный провал. В просвете – могилу. А в ней девочка. «Кто ты?» – спросила Джуна. «Я – это ты. А ты – это я!» – ответила девочка.

Джуна рассказала сон родителям, и они показали ей кладбище, где похоронена ее сестра, которая умерла в четыре года… четыре года назад.

При сложении чисел получается магическая восьмерка – символ бесконечности времени или лента Мебиуса. Очень часто использует Джуна потом в своих работах эти знаки.

Дар, вызванный падением в колодец, – синдром Ванги

Одинаковых лиц стена, — Ребенок или старик? — Не разберешь… Страна — Один обезьяний крик…
Джуна

Четыре года – тот самый этап, когда зафиксировался узелком бутон, созрел и раскрылся прекрасной розой ясновидения. Брат Джуны играл с колесом и упал в колодец. Не задумываясь, Джуна метнулась за ним. Брата достали. И забыли о девочке.

Джуна увидела сквозь проем колодца сначала белое небо. Потом голубое. Потом синее. Затем черный космос. Звезды.

– Вы меня достали, а там еще Женя! – вспомнил о ней брат.

Когда ее извлекли из ледяной воды, для Евгении начался новый период жизни шидды – ведьмы по-ассирийски.

Она предсказала землетрясение. Односельчане не поверили. И жестоко поплатились за это.

В школе на Женю обрушилась стена. Духи совершенно не хотели отдавать свои тайны.

И люди в деревне не принимали эту странность. Родственники (пусть не родные, приемные) не любили. А Женя настойчиво считывала информацию и говорила им правду в лицо о прошлом, о будущем: