Характер, конечно, переменить трудно, и Серый из-за собственного характера жестоко страдал. Окраска паука, как говорят ученые, зависит от места его обитания, но мне кажется, что особая бледность Серого объяснялась не только этим. От недоедания он был бледен просто-напросто, от скрытого недовольства жизнью! Вообще был он в отличие от веселого и смелого эпикурейца Турка необычайно труслив. Посажу я ему муху в сеть — она бьется, бедная, того и гляди вырвется, а Серый ни за что не вылезет из своего укрытия, пока я на приличное расстояние не отойду. А ведь голоден же! Но нет, сидит, сдерживает себя, слюнки глотает, трясется небось от страха, желчью изливается. Я иной раз нарочно подолгу рядом стоял, муха или совсем затихала, утомившись от бесполезных усилий, или, бывало, срывалась и улетала, победно жужжа, а он так и не показывался. Ну не чудак ли? А вот стоило мне отойти на достаточное, с его точки зрения, расстояние, как он метеором вылетал из укрытия, поспешно набрасывался на муху, кусал своими ядовитыми хелицерами так, что чуть ли не клочья летели, и, не запеленав как следует, тащил скорее в свой дом. И, поев, долго еще небось успокаивал свои вконец расшатанные нервы.
А мне приятно было вернуться к Турку, порадоваться, что мир так разнообразен, что встречаются разные характеры, в этом-то и прелесть его. Сеть Турка, кстати, была хоть и крепкая, но какая-то неаккуратная, вечно дырявая. Мух к нему и так достаточно попадало, и он, как видно, решил не осложнять себе жизнь, не чинить сеть без конца, а жить в свое удовольствие…
Ради точности я должен тут сказать, что и Серый, и Турок были самками. Вообще те крестовики, которых мы часто встречаем висящими на своих паутинах, — самки. У пауков очень сильно выражен половой диморфизм (различие между самцами и самками), и самки крестовика гораздо крупнее самца. У всех пауков, а у крестовиков особенно — явный матриархат…
Раз мы заговорили о точности и стали употреблять научные термины, то тут как раз самое время сделать небольшой экскурс в биологию и рассказать кое-что о пауках вообще.
Восьминогие арахниды
Как всем, конечно, известно, живой мир на нашей планете строго классифицирован учеными. Все живые существа подразделяются на типы, классы, отряды, семейства, роды и виды. Эту классификацию впервые ввел шведский ученый Карл Линней, и это очень хорошо, потому что без строгой научной классификации просто невозможно было бы исследовать живой мир, находить аналогии, связи и т. д. Маленькие обитатели зеленых Джунглей, ползающие, бегающие, прыгающие и летающие, в основном относятся к типу членистоногих, если не считать улиток и слизняков, принадлежащих к типу моллюсков, а также земляных червей, которые к типу червей и относятся. Тип членистоногих подразделяется на несколько подтипов и классов, в частности на класс насекомых и класс паукообразных, или арахнид. Различие между насекомыми и паукообразными существенное, но первое, что сразу бросается в глаза: у насекомых шесть ног, у паукообразных — восемь. Так что пауки вовсе не насекомые.
Латинское название паукообразных — арахниды. Происхождение этого слова удивительное.
Среди легенд Древней Греции есть легенда о девушке Арахне. Арахна была прекрасная ткачиха: из тончайших нитей она ткала ткани прозрачные, как воздух, не было ткачих, ей равных. И Арахна загордилась.
«— Пусть приходит сама богиня Афина-Паллада состязаться со мной! — воскликнула как-то Арахна. — Не победить ей меня, не боюсь я этого!
И вот под видом седой, сгорбленной старухи, опершейся на посох, предстала перед Арахной богиня Афина и сказала ей:
— Не одно только зло несет с собой, Арахна, старость. Годы несут с собой опыт. Послушайся моего совета: стремись превзойти лишь смертных своим искусством. Не вызывай богиню на состязание. Смиренно моли ее простить тебя за надменные слова. Молящих прощает богиня.
Арахна выпустила из рук тонкую пряжу, гневом сверкнули ее очи. Уверенная в своем искусстве, смело ответила она:
— Ты неразумна, старуха. Старость лишила тебя разума. Читай такие наставления своим невесткам и дочерям, меня же оставь в покое. Я сумею и сама дать себе совет. Что я сказала, то пусть и будет. Что же не идет Афина, отчего не хочет она состязаться со мной?
— Я здесь, Арахна! — воскликнула богиня, приняв свой настоящий образ.
Нимфы и лидийские женщины низко склонились пред любимой дочерью Зевса и славили ее. Одна лишь Арахна молчала. Подобно тому как алым светом загорается ранним утром небосклон, когда взлетает на небо на своих сверкающих крыльях розоперстая Заря-Эос, так зарделось краской гнева лицо Афины. Стоит на своем решении Арахна, по-прежнему страстно желает она состязаться с Афиной. Она не предчувствует, что грозит ей скорая гибель.