Помните рассказ Брэдбери «Сафари во времени»? Ведь путешественник в прошлое случайно загубил всего-навсего одну небольшую бабочку… А что из этого вышло? (Тем, кто не помнит, напомню: вышло очень плохо. Мир из-за гибели этой бабочки стал гораздо хуже, чем мог бы быть, жизнь людей стала тусклой и безрадостной…)
Итак, гусеницы великолепны. Самые красивые из них — это, на мой взгляд, волнянки, стрельчатки, некоторые капюшонницы, совки. И тут мы опять сталкиваемся с таинственным.
Бабочки, которые выводятся из совершенно потрясающих по красоте гусениц, невзрачны. И наоборот. Из толстого голого зеленопятнистого червяка выводится изящнейший, благороднейший Махаон или еще более эффектный Подалирий. Здесь есть, конечно, свои отступления от правил, но тем не менее странная закономерность поражает.
Помню, как я впервые увидел гусениц волнянок: яркие, пестрые, с какими-то щеточками, плюмажами, фестонами, как будто бы готовые к карнавалу, причем одетые не просто ярко и броско, но изысканно, со вкусом. Какие же небесные создания должны выйти из столь прекрасных личинок? Вовсе нет. Серенькие, невзрачные, мелкие. Этакие простенькие золушки…
И наоборот. Из двух похожих друг на друга толстых зеленых червяков могут вывестись совершенно разные яркие феи.
Ну так и кажется, что, понаделав огромное количество бабочек разных пород, природа вдруг спохватилась: а все ли получились достаточно красивы? И гусеницам тех бабочек, которые получились довольно скромными, дала самый прекрасный наряд.
А может быть, в назидание нам, людям, природа еще раз на примере бабочек продемонстрировала, что Золушкам есть на что надеяться, главное — это не падать духом, а Принцессам лучше бы не гордиться чрезмерно — неизвестно еще, что там, впереди?
Если же еще подумать по этому поводу и вспомнить, как все же прекрасны ночные, невзрачные на первый взгляд, «серенькие» бабочки, то приходишь к мысли: Золушек, как таковых, вообще нет. Как и Принцесс. Все зависит от того, как смотреть.
Загадочная гусеница Тигра
…Я нашел ее на бурьяне, на пустыре Измайловского парка, уже осенью, в сентябре. Почти никаких насекомых не было, я ходил, скучая, и вдруг увидел нечто желтополосатое. Прекрасная гусеница! И, как и мегарисса в Подушкине, она напомнила юность, пионерский лагерь, но только не страхи, связанные с мегариссиным «жалом», а совсем-совсем другое… Был в нашем лагере записной красавец по фамилии Дранин. Не только девочки старшего отряда были от него, как говорят, «без ума», но и молоденькие вожатые. И не только с девушками Дранину везло. Я ведь вот специально собирал разных жуков и гусениц, а Дранин так, от нечего делать решил однажды помочь мне. И что же вы думаете? В первые же минуты поиска прямо на лагерном участке он нашел гусеницу, которой я никогда раньше не видывал. Бархатную, желто-полосатую, с розовой головой. Это была, как я определил потом, через много лет, гусеница бабочки огородная совка…
И вот теперь, в сентябре, когда вокруг было по-осеннему пусто и скучно, она вдруг сама собой попалась мне на глаза. С каким-то странным чувством я приблизился к ней и ждал, когда выйдет из-за облачка солнце. Очень яркой казалась она на бурьяне. Неуместной. Когда солнце выглянуло, я начал фотографировать. Да, повезло. Пусть с опозданием… Глядя с близкого расстояния, поневоле начинаешь очеловечивать этих маленьких тварей, и теперь мне казалось, что Тигра кокетничает перед объективом. Иначе как объяснить ее весьма грациозную позу, когда она приподняла верхнюю часть тела, наклонила розовую головку и, похоже, принялась охорашиваться, как это делают кошки, покусывая шерсть у себя на груди и животе? Даже закусывала листом перед моим объективом она не просто и методично, как это делают все гусеницы, то есть сверху вниз, а как-то лихо кланяясь, с налета, как птица клювом, словно демонстрируя мне свой темперамент и грацию.