Через несколько дней Зейнеб снова встретила продавца на базаре. Он опять продавал игрушки, вырезанные из дерева. Одну из них Зейнеб взяла и внимательно осмотрела. Возле искусно вырезанной арчи стоял на коленях охотник и целился в другую деревянную фигурку. Без сомнения, это была женщина. Зейнеб ахнула и прижала игрушку к груди. Только Джура мог так искусно вырезать из дерева. Неужели Джура здесь? Значит, он жив! – Кто это сделал? Кто? – закричала Зейнеб и даже схватила продавца за руку.
– Один узник… Дай тридцать тенег.
– Я дам тебе пятьдесят. Скажи, кто он?
– Дашь сто – все скажу, – поспешно ответил продавец, стараясь рассмотреть лицо женщины под паранджой.
Зейнеб сунула ему деньги. Он пересчитал их и быстро спрятал в кошелек.
– Это страшный преступник, нечеловеческой силы человек, якшается с нечистой силой. Посмотришь на него – и ты испугаешься. Он нездешний. Зовут его Джура.
– Джура? – воскликнула Зейнеб. – Ты не ошибаешься? – Он молод, и его зовут Джура, – подтвердил продавец, удивляясь странной тревоге, овладевшей женщиной. – Где он? – спросила Зейнеб.
– В яме, я сторожу его, – ответил продавец. – Скоро его будут казнить…
– Пойдем со мной. Хочешь заработать много денег? – Пойдем, – ответил продавец игрушек, облизывая языком потрескавшиеся губы.
V
Жены радостно вздыхали и смеялись: все было по-прежнему. Зейнеб надела старое платье и послушно выполняла все их приказания: мыла моську, выделывала шкуры и молчала. Жены осмелели: вторая жена снова колола «черномазую» булавкой и требовала браслет, но Зейнеб отвечала, что где-то потеряла его. От Тагая приехал гонец, привез серебряные чашки, серебряный самовар и много красивых тканей. Он сообщил, что к вечеру приедет курбаши.
Жены с утра, усевшись перед зеркалами, красили волосы, брови, ногти, румянили щеки. Но когда Мими-ханум решила надеть драгоценности, их не оказалось.
У шкатулки были срезаны ременные петли, и в ней ничего не было. Замок висел на месте.
– Обокрали! – беззвучно шептала Мими-ханум; её лицо налилось кровью и стало багровым.
Прибежала Курляуш. Она кричала, всплескивала руками и хваталась за седые волосы.
– Это Зейнеб! – сказала Мими-ханум.
– Нет, нет! – поспешно запротестовала Курляуш. – Это не она, это джинны…
Мими– ханум испуганно захлопала глазами.
– Джинны? – переспросила она.
– Вчерашний гонец – злой джинн, – быстро ответила Курляуш. – Посмотрите, не исчезли ли, как пар, его подарки? Все трое открыли сундук и увидели, что он пуст. – Конечно, он! – прошептала Мими-ханум.
Вторая жена Тагая заплакала, но, вспомнив, что от слез делаются морщинки, замолкла и стала смотреться в зеркало. – Ах, мой суп! – испуганно закричала Курляуш и выбежала. – Поверили! – вбегая в сарай, сказала она Зейнеб. – Ты хорошо все это придумала. Вот что значит дружить со старой Курляуш! Ты не глупа. Я уплатила сторожам, все уплатила. Лошади будут куплены. Это очень дорого стоит. Не останется ни одной теньги. Я тебе уж из своих дам сто на дорогу. А пока по-прежнему хитри! – И Курляуш хлопнула Зейнеб по плечу.
Вдруг из мужской половины кибитки донеслось ржание лошадей, звон стремян, говор многих людей.
– Курбаши приехал, курбаши! – взволнованно говорили жены. Тагай прошел на женскую половину. Он спросил: «А где Зейнеб?» – и, узнав, что она в сарае, прошел туда.
Зейнеб сидела на корточках и мяла шкуру.
Тагай молча и пытливо посмотрел на неё и сказал: – Довольно! Обмойся и принарядись.
Он немного подождал и, не услышав ответа, вышел. Курляуш выглядывала из-за угла и манила его пальцем. – Ну? – спросил он, подходя к ней.
– Озолоти рабу твою, и я расскажу такое, что кровь застынет в жилах.
– Ну? – спросил он, бросая ей золотую монету. – Мало, – сказала она, – но, когда ты узнаешь, ты сам дашь… Знай: Зейнеб обокрала твоих жен!
Тагай презрительно усмехнулся и пошел дальше, но Курляуш схватила его за халат и зашептала:
– Зейнеб подкупила стражу Джуры и вместе с ним убежит! – Это правда? – спросил он, стараясь казаться спокойным. – Клянусь! – ответила старуха.
– Хорошо, – сказал Тагай, – я подарю тебе девять шелковых халатов, девять бархатных и много серебра. Молчи! Пусть все идет как идет. Остальное – мое дело.
Курляуш поцеловала полу халата у Тагая и возвратилась к Зейнеб.
– Помни, Зейнеб, – сказала она ей, – значит, послезавтра ночью.
– А ты о чем говорила с Тагаем? – спросила Зейнеб, пытливо глядя на Курляуш.
– Старая Курляуш просила его оставить тебя в покое, – быстро ответила Курляуш.
Старуха ушла из сарая и, пробравшись на мужскую половину, попросила Тагая не заходить к Зейнеб три дня. Не доверяя старухе, Тагай поручил своим людям разузнать все подробно, и те подтвердили, что Зейнеб подготовила побег Джуры. В условленную ночь Джура, Чжао и Саид с нетерпением ждали сигнала.
В полночь решетка отодвинулась, и на фоне неба вырисовались три головы.
– Скорее лестницу, скорее! – закричал Джура. Сверху донесся тихий смех и упало что-то круглое. Джура увидел, что это была отрезанная голова.
– Неужели ты думал, Джура, – донесся сверху голос Тагая, – что ты меня перехитришь?
– Ты убил ее? – крикнул Джура, быстро ощупывая голову. – Нет, Зейнеб – моя жена и ждет меня дома. Это только голова предателя!
Тагай, возвратившись домой, не нашел Зейнеб. Он обыскал весь дом – её не было.
– Старуха, – спросил он Курляуш, – где Зейнеб? – Я старая, я плохо слышу, я ничего не знаю. Я все тебе рассказала, и ты сказал, что сам все сделаешь. Я твоя послушная собака.
– Но она ускакала на коне, которого купила ты. Мне это сказали.
– Она украла у меня этого коня! Я хотела подарить его своему племяннику и купила на те деньги, что ты мне дал. Курляуш плакала, стоя на коленях перед Тагаем. Рассчитывая получить ещё золота, она предупредила Зейнеб, что все открыто, Джура убит, и подробно рассказала путь на восток. От Тагая Курляуш побежала к женам:
– Я помогла вам избавиться от Зейнеб, я ваш друг. Неужели вы не одарите меня халатами и платьями?