– Ловко! – сказал Максимов. – И ты сдал банду, чтобы самому убежать на реку Бартанг и ждать знака? Но ваш караван с пироксилином перехватили пограничники.
– Должно пройти три каравана с пироксилином, и если один перехватили, то два прошли.
– Кто, кроме тебя, знает об этом?
– Тагай, Кзицкий и, конечно, сам имам Балбак. – А куда он уехал?
– Спроси у ветра. Имам не дает мне отчета. Я думаю – к крепости. Не сегодня завтра крепость возьмут, а может быть, уже взяли, и тогда басмачи двинутся в Каратегин и Фергану… Линеза продал крепость. Она окружена. В ней Козубай с остатками отряда, и я думаю – им уже конец. А Линеза посылает ложные донесения, чтобы обмануть красных командиров. Я все сказал. Ты обещал мне жизнь и свободу.
– Жизнь я тебе обещал, а что до свободы… Важность сообщения дает мне возможность не очень стеснять твою свободу, хоть за все дела ты и заслуживаешь смерти.
Утро заглядывало в юрту косыми солнечными лучами. Шараф сидел усталый и скучный, низко опустив голову. – Товарищ командир, – раздался голос вестового, – тут вас уже давно старик спрашивает, пристает.
Максимов вышел из юрты.
Перед ним, низко кланяясь, стоял старик.
– Большое спасибо, товарищ командир, спас ты нас от басмачей! Тебе старики прислали два бурдюка с кумысом. Актив ждет тебя в сельсовете. Очень обижаются, что вчера не был. «Зачем он на нас сердится? – говорят. – У нас очень важные новости есть. Пусть сейчас едет, а то раненый дехканин, что пришел с важными вестями из крепости, может умереть и командир ничего не узнает». – Я пошлю помощника узнать, в чем дело.
– Только ты, только тебя, командир. Пожалуйста, поедем! Максимов передал вестовому бурдюк и тот понес его в юрту. Максимов подошел к оседланному коню, стоявшему тут же наготове, и вскочил в седло.
– Утром очень хорошо для желудка кумыс пить, – сказал старик, не переставая низко кланяться.
– Некогда! Прощай, старик! – сказал Максимов и тронул жеребца.
– Сейчас догоню тебя! – громко крикнул старик. – Кумыс захвачу с собой, там пить будешь… Я бурдюк сам возьму, не беспокойся, – уже по-русски сказал он, обращаясь к вестовому. – Мне не было приказа… – начал вестовой.
– Алла, алла! – раздался крик из ближайших кустов, и на вестового с ножом выскочил какой-то дервиш.
Вестовой вскинул винтовку. Старик тем временем вошел в юрту. Дервиш закружился вокруг вестового в каком-то бешеном танце. Старик с бурдюком в руках, выйдя из юрты, набросился на дервиша. Дервиш с криком побежал к кустам. За ним, не отставая ни на шаг, гнался старик.
…В сельсовете, несмотря на ранний час, было многолюдно. Собравшиеся дехкане оживленно обсуждали недавние события. – О-о-о! Батыр, селям алейкум! – встретили они Максимова. Каждый хотел быть поближе к нему, чтобы иметь возможность перекинуться с ним словом.
– Садитесь, садитесь, у меня много дела. Где раненый? Покажите его мне.
Присутствующие удивленно переглянулись. В комнате воцарилась тишина.
– Какой раненый? – удивленно спросил Максимова кто-то из присутствующих.
В сельсовет вбежал запыхавшийся вестовой и, наклонившись к Максимову, шепотом рассказал ему о том, что произошло. – Я вошел после старика в юрту, – продолжал вестовой уже громко, – слышу – храп. В углу лежит Шараф. Его старик пырнул ножом. Шараф умер при мне, перед смертью что-то бормотал: «Булбак, Белбак…»
– Балбак? – быстро спросил Максимов.
– Да, да, Балбак, – ответил вестовой.
– Так, все ясно. Так вы меня не звали? – спросил Максимов окружающих.
– Мы всегда рады тебе, – ответило ему несколько голосов. – Мы должны поблагодарить тебя за освобождение. Басмачи уничтожили много наших людей. Ты со своим отрядом опять вернул нас к свободной жизни.
Максимов рассказал присутствующим то, что сообщил ему вестовой. Сельсовет зашумел, как встревоженный улей. Максимов немедленно отдал бойцам приказание разыскать старика. Обыскали все вокруг.
Кучак мирно дремал в кустах. Он ничего не знал о происшествии, взволновавшем весь Горный кишлак. Внезапный шорох заставил Кучака открыть глаза. Перед ним стояла сгорбленная старуха. Ее лицо покрывала паранджа. Кучак обратился к ней с каким– то вопросом. Старуха, не отвечая, быстро побежала от него. Как он ни спешил, догнать её оказалось невозможным. Наконец, запыхавшись, он остановился и решил вернуться в Горный кишлак. Вдруг под кустом он увидел какой-то странный предмет. Нагнувшись, Кучак обнаружил заплатанную паранджу и женские ичиги. Он отнес найденное Максимову.
– Я так и знал, – задумчиво проговорил начальник. Раздосадованный тем, что его провели, он приказал вылить принесенный стариком кумыс. После этого случая Максимов запретил бойцам есть и пить что-нибудь на стороне.
В тот же день Максимов велел позвать Кучака. – Поедешь с нами в крепость выручать Джуру?
– Конечно! – ответил Кучак. – Мы разгоним всех басмачей и быстро освободим наших.