Таг быстро схватил винтовку и, поставив прицел на «1200», начал стрелять по Тагаю.
– Не надо, – сказал Джура резко, – я сам!
Пули поднимали облачка пыли вокруг Тагая, но он оставался неуязвим.
Джура положил винтовку и долго смотрел в бинокль. Тагай взмахнул правой рукой раз, другой…
«Это он делает знаки басмачам», – догадался Джура. Тотчас же Тагай исчез за выступом. Басмачи последовали за ним.
Джура был вне себя: вот здесь, перед ним, был его заклятый враг, и он, Джура, ничего не мог сделать!
Стоявший рядом с Джурой басмач украдкой взглянул на реку и, решив, что ему терять нечего, прыгнул в воду. Джура обернулся на плеск воды и увидел в реке басмача – его несло вниз по течению. Таг вскинул винтовку и выстрелил. Басмач скрылся под водой. Через несколько секунд на поверхность всплыл его труп. Тэке помчался к берегу, не слушая зова Джуры.
– Что делать? Имам Балбак далеко. Если я не попал в Тагая, то в этого и вовсе не попасть. Если же теперь его упустить, то только мы имама и видели, – сказал Джура.
– А зачем имам нам нужен? – сказал Саид. – Ну и пусть идет в неизвестные и недоступные снежные горы, ему же хуже будет. Пошли за Тагаем! Что такое Балбак? Пустой человек. Не будем терять время. Идем за Тагаем! Смотри: там, на горе, Тагай, там Кзицкий, там басмаческая казна. Что тебе ещё надо? Драные ичиги Балбака? Или твои слова о мести – это дым из навозной кучи? Джура молчал.
– Подожди, Джура, – продолжал Саид. – Мы вместе сидели в тюрьме, вместе страдали…
– Молчи! – закричал Джура. – Чжао тоже сидел вместе с нами, а вот!…
– А твоя клятва?… Я ничего не понимаю! Зачем тебе имам? Кровь Тагая была в твоих руках, а ты его выпустил и, вместо того чтобы догонять вместе с джигитами, стреляешь в него за версту, портишь патроны.
– Тагай, Тагай! С Тагаем у меня вражда на всю жизнь! И пусть он страшится меня. Я иду за Балбаком – это необходимо для спокойствия всего народа, а вы отправляйтесь за Тагаем и следите, куда он пойдет. А встретите пограничников, красных аскеров, направьте по его следу… Эй, Таг, друг, приведи мне коня получше! – Джура, возьми меня с собой, – сказал Саид. – Зачем? – презрительно спросил Джура.
– Слушай, Джура, я знаю одну тайну. Это очень важная и очень страшная тайна.
– Говори!
– Идем вон туда, под кусты, на песок. Там тень, а я устал. Джура молча спустился с ним к реке и сел на горячий песок. Саид сел рядом.
– Да, Джура, ты мой друг. Моя радость – твоя радость. Думал ли ты, что Чжао предатель?
– Не говори мне о нем, – глухо вымолвил Джура. – Когда летит орел, за ним следуют коршуны. Так и я, Джура, возле тебя. Орел возьмет много, а коршунам кое-что останется. Что мне досталось от тебя, Джура? Насмешки, недоверие Козубая? Ты помнишь, как ты ударил меня нагайкой по лицу? За что? – Мне странно тебя слушать. Чего ты хочешь? Разве друзья не ссорятся?
– Чем ты одарил меня за мою верную дружбу? Ничем. – Разве дружба стоит денег? Что с тобой. Саид? Лучше говори: какая у тебя тайна? – спросил Джура. – Или это просто так, бабья болтовня, как всегда?
– Как всегда?
– Ты мой друг, Саид, мой лучший друг, – тихо сказал Джура, стараясь укрепить свою веру в друга и рассеять накапливающееся против него недоверие.
– Конечно, это так, Джура. Посмотри на небо. Видишь, там парят два орла? Так и мы с тобой.
Джура поднял лицо и посмотрел на небо: высоко над лугом, широко раскинув крылья, парили орлы.
Нечеловеческий крик раздался рядом. Джура вскочил. Саид прыгал на одном месте, нелепо размахивая руками. «Рехнулся», – подумал Джура и хотел схватить Саида за плечи, но в ужасе отшатнулся. Под ногами Саида в предсмертных судорогах извивалась змея, страшная кобра, укус которой смертелен. Джура выхватил нож и перерубил кобру пополам.
Саид в неистовстве хватал камни и бросал их на кобру, пока груда камней не похоронила под собой останки ядовитой твари. Но и этого Саиду показалось мало. Взбешенный до потери рассудка, он вскочил на камни и топтал их ногами, выкрикивая ругательства. Жгучая боль в правой руке отрезвила его. На большом пальце виднелись две капли крови.
– Разрежь, разрежь скорее! – охрипшим от волнения голосом закричал Саид и протянул руку Джуре.
Джура без колебания поднял нож, прижал палец Саида к камню и рассек его ножом. Хлынула кровь. Саид посерел: боль была нестерпимая.
Джура верил, что сочившаяся кровь очистит рану от яда. Кровь падала на горячий песок, пенилась и свертывалась. Через минуту Джура крепко перетянул Саиду руку выше локтя и только после этого перевязал ему палец. Повязка сразу окрасилась кровью. Саид со стоном упал на песок и скорчился. – Я умер, я умер! – кричал он. – Но и тебе, Джура, не жить! Саид порывался схватить винтовку, но Джура наступил на неё ногой. Саид здоровой рукой выхватил револьвер, но Джура ударил по руке Саида, и револьвер отлетел в сторону. Джура думал, что Саид сошел с ума, и не сердился на него. Но вдруг услышал шепот Саида. – Я ненавижу тебя, ненавижу! – быстро говорил Саид, как будто боясь, что не успеет сказать всего. – Я скажу тебе слово… и оно будет всю жизнь сосать твое сердце. Чжао не виноват. Это ты позволил мне убить Чжао из твоего револьвера. Ты сам этого хотел! – Ты мне назло это говоришь! – закричал Джура. – Нет, клянусь, я не вру!… Я все, все скажу тебе… Я продал тебя, Джура. Я хотел сейчас засыпать тебе глаза песком, отрезать твою голову и продать её Тагаю… Не смотри на меня так, закрой глаза… Я и Тэке боялся. Ох, я умер, умер!
– Говори! – бросился к нему Джура и сжал горло Саиду, но потом опомнился. – Нет, ты так не умрешь! – гневно сказал он, подбежал к реке, зачерпнул в шапку воды и дал напиться Саиду. – Ты должен жить, так просто я не дам тебе умереть! – Он схватил укушенный змеей палец Саида и стал высасывать кровь. – Ты врал о Чжао? Врал?… Скажи мне, что врал! – просил Джура. – Ведь у него в шапке был яд?
– Нет, нет, – прошептал Саид. – Это я выпустил Тагая… отравил воду, завел отряд в засаду. Я вложил яд в шапку Чжао, а ты, щенок, ты поверил. Я все время предупреждал басмачей об опасности и уводил вас в сторону от них… Я тебя ненавижу!… Ты молод, и тебя все уважают. Я много прожил, и никто не говорит обо мне хорошо. Для меня вся жизнь в золоте… У тебя его нет, а ты счастлив. Я тебе ненавижу, мальчишка! Я умру, а ты будешь жить. – Мы, мы… будем судить тебя, ядовитая собака! – отрывисто говорил Джура. – Ты не умрешь так просто!