– Сказки рассказываешь! – сказал Кабан.
– О нет, Кучак говорит правду, – сказал Саид. – Вы, жители долин, уже сейчас, когда идете по хорошей тропинке, говорите: «высоко», «страшно», «нет пути» – и хватаетесь пальцами за выступы скал, чтобы не сорваться в пропасть, или ползете на коленях, а пройдя пять шагов, задыхаетесь и садитесь отдыхать. А хватило бы у вас сердца забраться вон туда? – И он показал на гору, снежная вершина которой была закрыта тучей. – Там, высоко, водятся улары, но вы, обитатели долин, как и кашгарцы, только слышали об уларах, но никогда не видели их. А Кучак говорит правду. Он жил на высоких горах и питался мясом уларов.
Кучак поднял плечи, чтобы казаться выше, и смело посмотрел на баев.
Баи были удивлены, но поверили.
Саид был доволен Кучаком: тот вместо него собирал топливо, следил за костром, приносил воду и кипятил чай. Кроме того, ему иногда удавалось поймать куропатку, и тогда Саид был тут как тут. Потирая руки и посмеиваясь, он ждал, пока Кучак зажарит её. Еды было мало, и поэтому все были голодные и злые. К счастью, подходя к Кашгарии, они встретили группу путников. Это были баи, которые тоже бежали в Кашгарию, пробираясь тайными тропинками. У них удалось купить немного еды: мяса и лепешек. Вечером на привале Кучак подсел к баям.
– Я нес ваши курджумы. Вы съели мое мясо. Неужели вы не дадите мне лепешки? – спросил он.
Баи ели и громко чавкали, делая вид, что не замечают Кучака. «Нет, – горевал Кучак, – этих негодяев, видно, и пристыдить нельзя!»
Самый старший бай, седобородый, прищурился и ехидно сказал: – Развесели нас. Может быть, мы тогда и дадим тебе поесть. Кучак недоверчиво посмотрел на говорившего.
– Я расскажу вам веселую небылицу, но, прошу вас, не ешьте так быстро.
И он начал рассказывать:
– Еще не родившись на свет, я пас стада. Однажды они разбежались. В поисках стада я влез на самую большую гору, но ничего не увидел. Тогда я воткнул в гору палку, влез на нее, но и с палки ничего не увидел. Я воткнул в палку нож, а в рукоятку ножа – шило. Влез наверх, и земля показалась мне величиной с потник… Слушайте же, уважаемые, не ешьте так быстро!
– А ты рассказывай, – сказал Гадюка.
И Кучак продолжал:
– От усталости я заснул на шиле. Проснулся, смотрю: вдали на земле лужица, а за ней пасется одна кутасиха с теленком. Присмотрелся я и вижу, что это не лужица, а река. Прыгнул я с шила вниз и очутился на берегу реки. Вынул ножны, сел в них и гребу ножом вместо весла. Подплыл. Теленка взял на руки, вскочил на кутасиху, а с места сдвинуться не могу. Что делать? Тогда я сел на теленка, кутасиху взял под мышки и переплыл реку обратно. Кучак, заметив, что пищи осталось совсем мало, сказал: – Я кончил.
– Не ври, – сказал Кабан. – Говори до конца. Обманешь – ничего не получишь.
Кучак чмокнул от негодования и продолжал:
– Смотрю, под кустом заяц. Убил я этого зайца, потом набрал дров и сложил их в кучу. Выбил огонь, раздул трут. Только что хотел разжечь, как вдруг дрова вспорхнули и улетели, как галки… Поехал я дальше. Ехал, ехал – устал. Спешился и привязал кутасиху к колу, который торчал среди степи. Вдруг – смотрю и глазам не верю: моя кутасиха летит уже под облаками. Оказывается, то был не кол, а аист… Пришла ночь. Я разулся и лег спать. Ночью слышу шум. Проснулся – смотрю, а мои ичиги дерутся: я неодинаково смазал их жиром. Ичиг с правой ноги успел почти совсем разорвать левый. Еле их разнял. Обулся и опять заснул. Вдруг вижу – старик идет, глаза трет: попала ему соломинка, и он никак не может её вытащить. «Помогите!» – кричит. Прибежали сорок джигитов, сели на бревно, поплыли по глазу на бревне и вытащили не соломинку, а целую кость форели. Бросили её на землю, а из неё потекла вода и стала заливать все кругом. Я испугался, думаю: «Утону». Вижу, из кости жила торчит. Схватился я за жилу, потянул и вытащил блюдо плова. – Ну, раз ты большое блюдо плова сам за жилу вытащил, так и ешь этот плов, – сказал Кабан.
Все засмеялись. Кучак насупился. Кабан протянул ему кусок лепешки:
– Ешь. Ты будешь нашим кзыком – деревенским шутом. Смеши нас. Кучак вырвал лепешку из его рук и, развязав свой платок-пояс, расстелил его на коленях. Он разломил лепешку на маленькие ломтики, разложил на платке и стал не спеша есть. Затем старательно собрал все крошки с платка и съел их каждую в отдельности. Одноухая жадно смотрела на него, ожидая подачки, но Кучак только погрозил ей кулаком. Он расположился у большого камня, но не успел заснуть: его опять позвали. – Пора идти. Собирайся в Кашгарию, бери курджум. Кучак чувствовал себя усталым, голодным, и ему очень хотелось спать.
Снежные горы остались позади.
– Не хочу я в Кашгарию, я пойду домой! – проворчал Кучак. Но Гадюка прикрикнул на него и взвалил ему на плечи курджум, а чтобы Кучак не убежал, привязал его за шею веревкой, а конец её прикрепил к своему поясу.
И хотел Кучак убежать, и не мог.
Они шли ночью по долине у подножия горы. Кучак часто спотыкался о камни.
– Подымай выше ноги! – шипел не него Гадюка. Кучак шел и удивлялся.
– Эй, Саид, – спросил он, – почему мы идем ночью? – Тише… тсс… – зашептали баи, и кто-то ударил его по шее. Пользуясь тем, что Гадюка и Кабан в ночной темноте не видят его, он проковырял пальцем дыру в курджуме и вытащил оттуда кусочек мяса.
В темноте Кучак не замечал дороги, по которой они шли. Он шел вместе со всеми и если слышал шум, то послушно ложился на землю, не понимая, зачем он это делает.
III
Они перешли небольшую речку и поднялись по тропинке на холм. Кучак увидел кибитку; из неё вышел какой-то человек с ружьем. Незнакомец был одет в синюю кофту и синие штаны. Опираясь на ружье, он чесал правой пяткой левую ногу. Когда баи подошли, он снял с головы шапку и молча протянул её. Саид первый бросил ему в шапку серебряную монету. То же самое сделал каждый бай. Кучак же ничего не положил в шапку. Незнакомец бросил шапку на землю, выставил ружье вперед и сердито закричал что-то по-китайски.
– Это китайский солдат, охраняющий кашгарскую границу, – сказал Кучаку Саид. – Брось ему монету. Так надо делать всякий раз, если ты переходишь границу.
– Но я не хочу в Кашгарию, я хочу домой, и у меня нет денег, – сказал Кучак и попятился.