- После этого вы стали верующим? Поверили в Бога?
- Не знаю. В храмы я не хожу, постов не соблюдаю, но верю…вот как-то по-детски верю…
Гуль показал в потолок. Ворон поднял голову.
-- … кто-то есть. Там, над нами.
Ворон поднялся. Гуль следом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Изучали.
- Я распоряжусь. Канцелярия выдаст вам пропуск, по которому вы можете посещать любые места.- сказал Гуль и протянул руку Ворону, показывая тем самым, что аудиенция закончена. Ему пора заняться другими делами.
Они пожали друг другу руки, крепко, по-мужски, как это делают друзья.
В распоряжение Ворона Гуль предоставил боевую колесницу с возничим и охранником, который был вооружен копьем и мечом. Ворон был доволен. Всё-таки этот Гуль – неплохой парень. С ним лучше дружить.
Глава тринадцатая
Ворон в тюрьме
Воровцы жили, несомнненно, лучше. И дома у них были подобротней и просторней. По крайней мере, еще ни одной лачуги Ворон не увидел, которые были сплошь и рядом даже в столице ДЗНП. Перед кажадым доом небольшой дворик со цветником, плодовыми деревьями, детской площадкой, на которой возилась ребятня. Нищих и оборванцев не было видно. Одевались тоже лучше. Особенно женщины. Девушки щедро пользовались косметикой. У многих крашенные волосы. Нищих и побирушек не видно. Воровцы улыбались, часто слышался смех. Знакомые при встречи обнимались. Женщины непременно чпокала друг друга в щечки. И радостно щебетали.
Будто нет никакой оккупации и блокпостов через каждые сто метров. И не было никакой войны. Вроде ничего не произошло.
«У них воруют не в таких масштабах, как у нас,- подумал Ворон, поглядывая по сторонам. – Может, и вообще не воруют. Хотя вообще не воровать – такое невозможно. Это противоречит человеческой природе. Увы! Люди – не ангелы. И наши. А может быть, потому что чужое всегда лучше». Ворон загляделся на очередную красавицу.
Вот и тюрьма. Она располагалась на окраине столицы, за которой начннались поля и луга. Каменное здание, одна сторона совершенно глухая. Ни одной бойницы, даже маленького окошечка. Проволока, вышка. Всё, как положено. Стандартная тюрьма.
На проходной боец (а везде воровцев уже заменили на своих), прочитав пропуск, подскочил и вытянулся в струнку. Лицо его стало каменным. И весь он превратился в статую. Он смотрел, не отрываясь на генерала Ворона.
- Генерал! Я счастлив видеть вас. Еще, когда я был мальчишкой, о вас рассказывали легенды. Каждый старался быть похожим на вас, быть таким же мужественным и мудрым. Вы мой кумир.
- Сынок! Теперь легендарная личность не я, а генерал Гуль. Он победитель.
- Это так! Но всё же, вы, товарищ генерал…
Боец замялся. Видно, он никак не мог решить для себя, можно ли быть с генералом вполне откровенным или нет. Неизвестно, какая будет реакция.
- Генерал Гуль, конечно, и стратег и победитель. Но он чужой, иностранец, чужеземец. А это, понимаете, уже не совсем то. Можно восхищаться чужеземным гением, но любить его вряд ли. Для нас он всегда останется чужаком.
Ворона озарило. «Даже этот деревенский парнишка, который до сегодняшего дня ничего не видел, кроме своей богом забытой приморской деревушки, грубияна отца и покорной забитой матери, даже он понял самое главное, что чужеземец не может быть национальным героем. Будь он гением из перегениев, завоют всё, что только есть, он никогда не станет своим. В глазах простых людей он будет оставаться чужим по крови. Ха! Ха! Вот на этом и надо играть! Ну, что, товарищ военный миинстр, великий завоеватель, потрясатель вселенной, начинаем большую игру! Только все козырные карты у меня в руках, потому что я знаю, что мне надо. Я начинаю белыми фигурами и знаю несколько ходов наперед. Имею запасные варианты. Шахматы – это вам не мечом махать!Начинаем нашу партию!»
Он пожал руку солдату, потом похлопал его по плечу, поправил по-отечески воротничок. Стрязнул соринку.
- Служи родине! И народу!