- Так точно, товарищ генерал! Служу родине и народу!
«Такие, как этот, пойдут за мною и в огонь, и в воду. И с радостью бросятся выполнять любой мой приказ. Надо только работать с людьми».
Будила – невысокий мужчина, лет сорока, черные подвижные глаза, большой острый нос, настоящий клюв. «Птичка и птичка,- брезгливо подумал Ворон. – Не хотел бы я иметь такого президента». А еще тонкие ниточки губ. «Еврей что ли? Это какой же должен быть народ, чтобы выбрать себе президентом еврея. Хотя я против евреев ничего не имею. Но всё-таки…».
Евреев он не любил, наверно, потому, что сам был хитрый.и других хитрецов рядом с собой он терпеть не мог.
Он начал разговор с традиционных вопросов: как кормят, как относятся охранники к заключенным, дают ли прогулки, есть ли возможность пообщаться с родственниками. Надо было расположить Будилу к себе, чтобы он поверил ему, как отцу родному, вывернул бы душу, ничего не стал утаивать, был с ним откровенным, как на исповеди. Будила отвечал охотно, в глазах его вспыхивали искорки. Ни разу, с тех пор, как его и министров бросили в каталажку, не вызывали даже на допрос, никто им не объяснял, почему они брошены в тюрьму и что им ожидать в дальнейшем. Неизвестность хуже всего.
. Заключенные начинали осознавать себя вечными узниками. Их бросили в тюремные камеры и забыли о них. Их даже не собираются судить. А может быть, выведут на рассвете и убьют без всякого суда и следствия, даже не зачитав приговора. От этого можно было сойти с ума. Жестокость не в судебном решении. Жестокость в отстутствии такого решения. И генерал Ворон это прекрасно понимал. И решил играть именно на этом. Узнав, что их ни разу не вызывали на допрос, он изобразил крайнее изумление. А потом начал потихоньку, исподволь подводить к теме «Гуль». Ради этого он собственно здесь и оказался.
- Конечно, он выдающийся полководец. И президент его весьма ценит. Но не показалось ли вам, что он превышает свои полномочия. Вот ваше заточение, например, это же чисто его инициатива. Так скажите: превысил генерал Гуль свои полномочия или нет. Он как военный миинстр должен решать чисто военные вопросы, а остальное это уже прерогатива гражданских властей, политичесокго руководства. Политические вопросы – это уже не его компетенция. Тем не менее, он устанавливает здесь свои порядки, арестовывает президента и его правительства, держит вас в тюрьме без суда и следствия. Это, конечно, произвол. Если не сказать больше. Вы не находите?
Будила посмотрел на генерала. Внимательно. Неужели в его лице он нашел союзника? Всё-таки это генерал враждебной страны. Может ли он ему полностью верить? А если это тонкая игра?
- Да! Вы говорите правильные слова. Всё так.
- Господин президент! Разрешите я вас буду так называть, ведь политического решения о лишении вас президентского поста не принято. И ваше нахождение здесь в тюрьме является незаконным. Господин президент! Как вы можете оценить поведение генерала Гуля? Отвечайте искренне, ничего не бойтесь. Я ваш союзник, ваш друг. Я хочу знать реальную ситуацию.
- Ну… не знаю даже. Что я вам могу сказатьЁ
Ворон поднялся, обогнул стол и положил руку на плечо Будиле. Тот вздрогнул. Даже немного напугался. Поглядел на Ворона. Так глядят, когда ожидают побоев. Взгляд его был испуганным. Он наклонил голову, видно ожидая удара, и крепко поджал губы. Чтобы не закричатьЁ
- Господин президент! Вижу, что откровенного разговора у нас не получается. Я вас понимаю. Во мне вы видите врага. Это не так. И сюда я приехал не для того, чтобу устанавливать оккупационные порядки. Да и полномочий у меня таких нет. Без меня найдутся желающие. Я совершаю инспекционную ознакомительную поездку. Генерал Гуль – военный министр, не более того. И заниматься он должен только военными делами. Решать сугубо военные вопросы. И всё! Остальное не его забота. Понимаете? Остальное не его уже дело. Этим должны заниматься другие лица. Что мы видим на самом деле? Генерал Гуль – полновластный хозяин. Он прибрал всю полноту власти. Он здесь царь и бог. Ведь так же? Господин президент, расскажите мне во всех подробностях, как происходила ваша встреча с Гулем. Не утаивайте ничего. Со мной вы можете быть вполне откровенны. Даже должны быть откровенными. Не упускайте никаких мелочей! То, что вам показлось мелочью, может быть совсем не мелочью, а очень важной, существенной деталью. Говорите без утайки! Прошу вас! Только тогда я смогу вам помочь, если вы будете искренними со мной. Договорились?
Ворон не вернулся на прежнее место. Он взял стул и перенес его рядом с Будилой. Так близко сидят хорошие друзья, а не следователь и подследственный. Будила с благодарностью взглянул на него. Они не по разные стороны баррикады. Вот что понял он. Вероятно, этот пожилой генерал действительно желает ему добра. Они рядом. И может быть, союзники. И может быть, даже друзья. А почему нет. Бывшие враги часто становились друзьями.