Илья видел: она всерьёз обдумывает, не пойти ли к нему в ученицы. Это сильно упрощало его планы.
Они шли обратно к "Лавке Синицына" и, минуя небольшую подсвеченную витрину магазина одежды, заметили, что он ещё открыт. Внутри тянуло теплом, запахом новой ткани и свежего моющего средства.
Илья предложил Елене выбрать себе что-то из вещей — всё-таки таскаться по городу в тюремной робе было не то чтобы безопасно… да и не эстетично. Плюс магазин находился близко к его лавке, что давало возможность краем глаза следить за улицей — вдруг засада.
"Если за этим стоит тот, на кого думаю, — размышлял Илья, — угроз больше не будет. А даже если появятся новые, в лавке мы разберёмся."
Хозяин магазина, плотный мужик с круглым лицом и щетиной, замер, увидев Илью с хорошенькой девушкой в тюремном ошейнике. На лице заиграла понимающе-неприличная ухмылка.
— О-о, босс Синицын, — протянул он с прищуром. — Любите, значит, погорячее? Прям тюремные игры, да?
Сначала Илья не понял, о чём речь. Потом заметил, как Елена, краснея, уткнулась лицом в вешалку, и его осенило.
— Э… это не то, что ты думаешь. Но сделай мне одолжение — не болтай. И давай-ка подбери мне пару фасонов поприличнее.
Продавец, бродя между рядами и перебирая ткани, продолжал ухмыляться:
— Ладно, понял, понял. Но ты осторожней там… что сломаешь, то и купишь. Кстати, слышал? Вышел новый шестнадцатискоростной массажёр с подогревом, в форме волчьих клыков. Говорят — бомба.
Илья Синицын даже не стал оправдываться — лишь тихо выдохнул, словно стряхивая с себя тень неловкости, и молча дождался, пока Тихая закончит копаться в тряпках.
Расплатившись, они вышли почти в ногу, будто синхронно стремились оставить за спиной эту щекотливую сцену.
Хорошо, что улица пустая, мелькнуло у Елены. Иначе бы репутация, которую выстраивала два года, рухнула бы за одну ночь.
— Лена, — окликнул её Илья, когда они свернули за угол, — магазин был прямо перед тобой, а бежала ты так, будто тебя там пытали. Нашла хоть что-то, что понравилось?
— Н-не переживай, — пробормотала она, отворачиваясь. — Я… привезу их сама.
Щёки её пылали, а глаза упрямо цеплялись за витрины по другую сторону улицы. Всё-таки впервые в жизни её приняли за любительницу сомнительных развлечений, и оправдываться она так и не решилась.
— Так… сорок шесть и восемь московских гривен, — лениво произнёс он. — Запишу на твой счёт. Не забудь вернуть потом.
— …Что?
— Что-что? — Илья приподнял бровь. — На этот раз даже пульт в руках не держал.
Безумная Лена: "Да он издевается! Ученицу заставить за одежду платить?!"
Холодная Лена: "Молчи. Это ты же науськала тратить его деньги. Откуда мне было знать, что придётся отрабатывать?"
Дойдя до тёмного переулка, Илья сбросил шаг и, подняв руку, остановил её. Молча осмотрел всё вокруг — стены с облупившейся краской, блеск мокрого асфальта, редкие капли, стекавшие с крыши на жестянку у стены. Лишь убедившись, что перевёрнутый неоновый знак "Фортуна" всё ещё горит над входом в лавку, он двинулся дальше.
Елена замедлилась у порога. Вывеска была странной — тёплый красный свет будто стекал по буквам, а символ «Fortune» горел ровно и мягко. Она невольно коснулась его пальцами — пластик был чуть тёплый, и по коже пробежал лёгкий разряд.
— Лена? — голос Ильи выдернул её из раздумий.
— А… ничего. Просто красиво.
— Лестью тут ничего не добьёшься. Заходи.
Внутри, за массивной дверью с замком, он зарегистрировал её отпечатки пальцев и лицо в системе безопасности. Щелчок сканера отозвался в тишине почти как выстрел. Потом он провёл короткую экскурсию — обшарпанная, но уютная лавка на первом этаже, лестница с чуть скрипящими ступенями, ведущая наверх.
На втором этаже — всего три комнаты: ванная с прохладным запахом мятного мыла, крошечная гостиная с облезлым креслом и спальня, в которой вместо кровати на полу лежал толстый, продавленный коврик. Илья предпочитал спать так — ближе к земле, в безопасности, без открытого пространства под боком.
Но едва он открыл дверь в гостиную, из тени метнулась тёмная фигура. Воздух резануло коротким, резким шорохом ткани.
Глава 3
Из тёмной спальни выскочила чёрная тень. Движение было резким, стремительным — словно сама ночь оторвалась от стены и метнулась в их сторону.
Илья Синицын даже не повёл бровью, будто заранее знал, что опасности нет.
— Осторожно! — воскликнула Елена Тихая, сердце её болезненно сжалось, и она уже готова была броситься между ним и неизвестным.
Но тень не ударила. Напротив, мягко, почти бесшумно, приземлилась Илье на плечо.