Елена моргнула, и только тогда смогла разглядеть существо: оно было до невозможности чёрным — не просто тёмным, а таким, что казалось, поглощает в себя свет, лишая его всякого отблеска. Ни намёка на Луну, ни слабого отражения звёзд — лишь густая, бархатная мгла.
Если бы не тусклый луч уличного фонаря, пробившийся сквозь окно, птицу невозможно было бы заметить вовсе.
Илья щёлкнул выключателем, и комната мягко озарилась электрическим светом. Тогда ночная тень обрела форму: это был ворон — угольно-чёрный, с блестящим клювом и внимательными янтарными глазами. Его перья мерцали в ламповом свете, как отполированное угольное стекло, и из-под крыла пахнуло сыростью леса.
Синицын снял с головы кепку и, как ни в чём не бывало, провёл ладонью по гладкой голове птицы. Ворон тихо каркнул, но звук был низким, почти ворчливым, словно приветствие старому знакомому.
Ворон в ответ ласково ткнулся головой в плечо Ильи, словно упрекая хозяина за то, что тот вернулся слишком поздно.
Кар-р… кар-р… кар-р…
Хрипловатый, сиплый крик разнёсся по комнате, больше похожий на жалобу, чем на приветствие.
Птица повернула голову и заметила Елену Тихую, стоявшую чуть позади. Янтарный глаз сверкнул в её сторону, блеснув настороженным любопытством. Ворон наклонил голову на бок, как будто приглядывался, а затем вновь каркнул пару раз в сторону Ильи.
Кар-р… кар-р…
— Не бойся, это…, — начал Синицын, но не успел договорить.
Ворон вдруг взмахнул крыльями, оттолкнулся от его плеча и легко, почти бесшумно, приземлился на Елену. Острые коготки едва коснулись ткани её одежды, и тяжесть птицы ощутимо легла на плечо. Она вздрогнула, но не успела испугаться — ворон тут же доверчиво ткнулся тёплой бархатной головой ей в щёку. Его перья пахли лесной сыростью и дымом костра.
— У тебя… есть питомец? — Елена осторожно улыбнулась, пытаясь не делать резких движений.
— Это просто судьба, — спокойно ответил Илья, — как и у тебя.
Безумная Елена: Что? Он только что сравнил меня со своей птицей? Нет, ну серьёзно…. Почему от этого звучит ещё гаже?
История появления ворона была странной. После того как Илья исполнил последнюю просьбу Хохлова и развеял его прах в диком поле, на обратном пути ему встретилась стая чёрных птиц. Среди них один ворон оказался раненым — крыло висело подломленным, и за ним гнались собратья.
Синицын тогда подумал: "Да ну, какая дерзость! Один против всех, и всё равно не сдаётся…"
Птица, словно сама, выбрав себе хозяина, рухнула ему прямо на плечо, задыхаясь, с хриплым карканьем. Остальные вороны почему-то сразу прекратили погоню, будто наткнулись на невидимую границу.
Илья усмехнулся, пожал плечами и оставил его при себе. Суеверия о том, что вороны приносят беду? Чушь. Он и так уже разок умирал, что ему теперь эти приметы?
С тех пор птица не отставала. Синицын назвал её "Угольный Босс" — за смоляные перья и наглую манеру поведения.
Жил Илья один, и ворону вполне хватало общества хозяина. Но стоило в магазин заглянуть посторонним — птица сразу показывала характер. Мужчин он почти всегда игнорировал, разве что щёлкал клювом в сторону тех, кто оставлял по-крупному, шурша московскими гривнами.
А вот женщин "Угольный Босс" встречал иначе: доверчиво шёл на руки, позволял гладить себя, порой даже ласково терся о лицо. Словно выбирал по красоте и телосложению.
И теперь, встретив Елену, он и вовсе разом потерял стыд. Уткнулся ей прямо в щёку, тёрся туда-сюда, будто давал понять: "Вот она — идеал".
Илья мысленно выругался, стиснув зубы: "Чёртова птица, ведёшь себя как бесстыжий простак. Ни капли гордости".
А "Угольный Босс" только уютнее устроился у Елены на плече и довольно крякнул.
— Его зовут Угольный Босс. Осторожнее — он может и цапнуть, если не понравишься, — предупредил Илья Синицын.
Безумная Елена: Дай мне его погладить! ДАЙ!
Холодная Елена: Ты серьёзно?
После ночи, полной тревоги и бесконечной борьбы, возвращение домой без лишних потрясений позволило Елене Тихой впервые выдохнуть. Она осторожно протянула ладонь и провела по гладким, блестящим, как смоль, перьям ворона.
Угольный Босс закрыл глаза и с тихим урчанием — почти кошачьим — прижался к её руке. Его перья пахли сырой землёй и костровым дымком.
Вот так нежность! Он со мной никогда так не вёл себя…, — хмуро отметил про себя Илья.
— Ах ты, маленький извращенец! — вслух выругался он, слегка встряхнув нахала за голову.