Волосы, недавно спутанные и пыльные, теперь чисто откинуты назад, несколько прядей упали на лоб и щёку. Маленькое лицо с нежными линиями, живые глаза с тёмным блеском, розовые губы, чуть приоткрытые в дыхании, — всё это делало её почти нереальной.
Она смотрела прямо на него: уже не холодно, но смело, будто проверяя, насколько твёрд его взгляд.
Мысли Ильи на миг опустели. Он сам себе задал вопрос: то ли это была простая ванна, то ли настоящее преображение?
И всё же лицо его оставалось невозмутимым.
— Вместо этого спи в моей спальне, — ровно сказал он.
Внутри головы Елены закричал её внутренний голос: "Ха! Я так и знала! Настоящий извращенец!"
— Хозяин, пожалуйста, не шутите так…, — вслух произнесла она с натянутой улыбкой.
Но Илья и не думал продолжать шутку. Он повернулся к ворону, усевшемуся на его плечо.
— Мне неудобно оставлять тебя спать внизу. Лучше оставайся в моей спальне. Гостиная больше подходит для Елены.
"Что?.." — одновременно вспыхнули два противоположных голоса в её сознании.
Он перехватил Угольного Босса в ладонь, не давая нахальной птице повернуть голову и оглядеть её фигуру, и направился к двери.
— Так что там было? Что-то вроде "не шути"? — спросил он на ходу.
— А? Н-нет… ничего, — растерялась она.
— Вот и хорошо. Отдыхай. Завтра хлопот будет выше крыши. А диван-кровать у меня старая, так что постарайся её не угробить, — с нарочитым спокойствием добавил он.
— …Да, мастер, — тихо ответила она.
"Он даже не попытался…, — ошарашенно подумала Елена. — С ним что-то не так".
"Заткнись, — холодно парировала внутренняя тень её разума. — Ещё спасибо скажи".
Когда за Синицыным закрылась дверь спальни, её накрыло странное ощущение: лёгкость и облегчение, но одновременно — чувство безопасности и тонкое, мучительное любопытство.
В своей комнате Илья проигнорировал недовольное карканье ворона, потряс головой, прогоняя яркие образы только что увиденного.
Не время думать о таких вещах. Совсем не время.
Он закрыл окно, набрал номер на старом телефоне и прижал трубку к уху. Гудки тянулись, один за другим, пока наконец не раздался резкий, хриплый голос женщины:
— Алло?! Ты, проклятый аферист, в такое время звонить! Ты совсем тронулся?!
Её раздражение было почти осязаемым, как запах табачного дыма, въевшийся в стены. Но Илья ожидал этого и даже не попытался оправдываться.
— Ты оказалась права, — спокойно сказал он. — Парень, что хотел купить мой магазин, действительно подослал людей убить меня.
На том конце провода наступила тишина, а потом голос женщины зазвучал иначе — холоднее и внимательнее.
— Когда?
— Сегодня ночью. Убийцу взяли из «Клуба кукол».
— Я же предупреждала! — в голосе зазвенела сталь. — Так что собираешься делать?
— Ты знаешь меня, — тихо ответил Илья. — Я никогда не оставляю угроз живыми. Особенно живыми.
Рано утром, когда солнце только-только прорывалось сквозь мутноватый стеклянный квадрат окна, Илья Синицын проснулся от резкого хлопанья крыльев. Воздух в комнате завибрировал, будто кто-то шлёпал мокрым полотнищем по деревянной стене.
Угольный Босс, как всегда, решил напомнить о себе — проклятая птица знала, как поднять хозяина с постели лучше любого будильника.
Илья приподнялся, провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна, и увидел, как ворон нахально устроился на спинке кресла. Черные перья отливали синим блеском в косом утреннем свете, и от них исходил тонкий, едва уловимый запах сырости и железа — словно птица принесла с собой кусочек ночного ветра.
Он протянул руку и легонько постучал костяшками по твердой голове ворона.
— Опять портишь мою репутацию? Ну что, она в строю?
— Га-га… — каркнул тот, зловеще, но с оттенком привычного согласия.
За годы совместной жизни они выработали свою систему коротких сигналов — не слова, конечно, но нечто близкое к ним. Ворон умел отвечать так, что Илья понимал смысл, пусть и не до конца.
За окном пока стояла тишина: улица спала, и утренний воздух был прозрачен и холоден, с привкусом пыли и чуть горелого асфальта от вчерашнего вечера.
Магазин, что достался ему от семьи, не спешил встречать клиентов. Утром покупателей было немного, и Илья позволял себе открывать позже, чтобы набраться сил и привести мысли в порядок.
Он поднялся, босыми ступнями прошёл по прохладному полу и заглянул в соседнюю комнату.