"Кража Небесного Пути" звучало грозно и красиво, но по сути было совсем другим: использование искусственно выращенного "бессмертного тела" и пересадка его себе.
Хотя слово "бессмертное" грело ухо, за ним скрывался всего лишь набор хитро сконструированных биотехнологических энергоканалов, костей и мышц, усиленных до предела науки. О существовании настоящих бессмертных никто никогда так и не предоставил доказательств.
Елена слишком хорошо знала: новые искусственные энергоказалы стоили безумных денег. Простые модели требовали регулярной замены — и каждая стоила как полмашины. А высококлассные, которые можно было поставить один раз и забыть, выходили в целое состояние. Большинство практиков могли только мечтать о них.
И потому её поразило, что Илья даже не задумался, прежде чем произнёс:
— Хорошо. Тогда остановимся на "Краже Небесного Пути". Я достану для тебя набор энергоканалов совершенствования ранга А.
Глаза Елены, и без того большие, распахнулись ещё шире, блеснув янтарным светом, словно абрикосы под летним солнцем.
— Мастер, вы ведь не шутите?!
Безумная Елена: Ш-ш-ш! Смотри в оба! Кажется, он тебя уже продал, и неплохо так — по хорошей цене!
Глава 4
Тихая не могла поверить своим ушам.
Синицын только что, словно между прочим, сказал, что достанет ей набор энергоканалов совершенствования для "Кражи небесного пути". Его голос звучал так спокойно, будто он говорил о походе за хлебом, и от этого заявление казалось почти правдоподобным.
— Хозяин, вы ведь не шутите? Набор "Кража небесного пути"? Версия "Энергоканала"? И ещё ранга А? — слова вырвались у неё сами собой, и в голосе дрожали недоверие и робкая надежда.
Все компоненты культивирования классифицировались по старинной шкале из древнеанглийских букв — от высшего ранга S, затем A, B, C и до скромного D. Ранг А уже считался верхом мастерства, а уж меридианы — и вовсе сердцевиной любого пути совершенствования.
Холодный голос Елены Тихой, что пронёсся в её голове, шепнул: "Чтобы позволить себе такую роскошь, ему придётся продать весь магазин".
Но тут же мягкий, словно насмешливый, отклик другой её мысли добавил: "А я больше склонна думать, что он нас продал".
Илья Синицын лишь слегка усмехнулся, заметив её растерянное лицо, но ничуть не удивился.
— Не стоит пока слишком радоваться, — произнёс он, чуть понизив голос, словно доверял ей нечто сокровенное. — Я сказал, что этот набор предназначен для моего ученика. Но ты пока лишь кандидат. Станешь ли ты им, решит испытание.
В душе Елены зашевелилась тихая обида, вперемежку с разочарованием: "Тц, так это всё было просто пустым обещанием".
— Учитель, о каком испытании идёт речь? — голос Елены Тихой прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём чувствовалось напряжение, как в струне, готовой лопнуть.
Синицын, до этого сидевший развалившись в кресле за стойкой, вдруг выпрямился. Свет из окна скользнул по его лицу, подчеркнув строгие линии скул, и он, не мигая, произнёс:
— Расслабься. Я не буду просить тебя о чём-то невозможном. Испытание простое, всего одно правило: во время него ты должна безоговорочно доверять мне. Сможешь?
Слово "доверие" словно мягко стукнуло её в грудь, оставив лёгкое эхо.
Безумная Елена: "Что за шутка? Безоговорочное доверие? То есть мы должны просто повиноваться каждому его слову? Это какое-то мошенничество!"
Холодная Елена: "Не спеши с выводами. Думаю, он не это имел в виду".
Синицын выглядел предельно серьёзным. Ни тени улыбки, ни намёка на шутку.
— Вы задали мне непростой вопрос, — наконец сказала Елена, чуть прикусив губу. — У такой просьбы нет чётких границ. Если соглашусь слишком быстро, боюсь, не смогу сдержать слово.
В этом ответе звучала осторожность, но и что-то ещё — зачаток настоящего доверия.
Илья лишь чуть пожал плечами, словно это было ожидаемо.
— Не торопись. Обдумай всё и скажи мне до заката.
Елена, видя, что он не намерен уступать, придвинула стул и села ближе, ощущая запах старого дерева и лёгкую горечь травяного чая, витавшего в воздухе.
— Тогда могу узнать, почему вы выдвинули именно такое требование? — спросила она, глядя прямо ему в глаза.
Илья позвал Угольного Босса — большую птицу, что в этот момент с аппетитом клевала корм из глиняной чашки. Он медленно провёл ладонью по её тёплым, блестящим перьям, от которых пахло пылью и свежим зерном.
— Когда-то за ним гналась стая ворон, — сказал он негромко. — В отчаянии он сел мне на плечо, хотя мы были чужими. Птица в такой ситуации обычно подписывает себе смертный приговор… но он рискнул — и теперь сидит здесь.