Елена слушала, ощущая, как его слова ложатся тяжёлым грузом на её сердце.
— Я понимаю, что тебя пугают риски "безоговорочного доверия", — продолжил Илья. — Но думаешь, взять ученика для меня — это безопасно? Что самое редкое в этом мире? Ресурсы? Талант? Нет. Это доверие. Тот, кто доверяет первым, всегда играет ва-банк — и рискует проиграть всё. Мне нужен кто-то, кто рискнёт вместе со мной.
Елена кивнула, и в этом кивке было больше, чем согласие — зародыш готовности.
Холодная Елена: "Он не принуждает меня. Это клятва верности".
Безумная Елена: "Как в романтике: кто первым влюбляется, тот проигрывает?"
Холодная Елена: "Какой бред ты несёшь…"
— Тогда ты не боишься, что, став твоим учеником, я перестану доверять тебе? Или даже предам тебя?
Илья усмехнулся, но устало, почти безрадостно.
— Если бы мне нужен был идеально послушный ученик, я бы завёл себе робота. Если ты не можешь доверять даже на испытательном сроке — почему я должен верить, что сможешь потом?
— А если предашь — что ж, значит, возьму другого ученика.
Безумная Елена: "Другого? Но ведь у него сейчас нет ни одного…. Неужели последний… предал его? Или… его уже нет в живых?
— Ты можешь обдумать всё не спеша, — добавил Илья, вновь поглаживая птицу, словно уговаривая не её, а самого себя.
— Нет необходимости, Мастер. Я согласна.
Безумная Елена: "Эй! Это слишком импульсивно!"
Холодная Елена: "Он ведь без колебаний доверился нам. Какое право мы имеем прятаться за осторожностью? Он прав: кто-то должен первым пойти ва-банк. Тем более, это всего лишь проверка".
Безумная Елена: "Ладно, ладно… Но знай, я не согласна. Ещё есть возможность отступить".
Услышав решительный ответ, Илья Синицын чуть заметно ухмыльнулся, словно подтверждая правильность своего выбора.
— Хорошо. Ты действительно та, кого искал. Сегодня вечером отведу тебя за твоим набором энергоканалов совершенствования.
— Сегодня вечером? — Елена нахмурилась. — Охрану этих биотехнологических компаний мы просто так не обойдём. Я только что вышла из тюрьмы и не собираюсь возвращаться.
Илья нахмурился в ответ, его взгляд стал холоднее, словно сталь.
— Я что, похож на мелкого воришку?
Безумная Елена: "Конечно, нет. У тебя моральные принципы гораздо ниже".
— Нет, на самом деле ты больше похож на убийцу.
— Прекрати нести чушь. Вот, надень это — хочу посмотреть, как будет сидеть.
Илья бросил ей небольшой пакет. Он мягко шлёпнулся на ладони Елены, приятно похрустывая плотной бумагой. Внутри — одежда, купленная им тайком вчера вечером.
Она приподняла брови, взвешивая свёрток в руках, словно пытаясь угадать его содержимое.
Холодная Елена: "Почему такая внезапная смена гардероба? Мантия заклинателя?"
Безумная Елена: "Понятия не имею. Но мне это не нравится".
Замечая весёлый блеск в глазах Ильи, Елена решила пока не задавать лишних вопросов и поднялась на второй этаж.
Через минуту в коридоре послышалось мягкое хлопанье крыльев — Угольный Босс, любопытный, как всегда, решил проверить, что происходит. Но не успел он взлететь до лестничной площадки, как сверху раздался громкий, почти возмущённый крик:
— А?!
Звук был таким резким, что птица испуганно дёрнулась, повернулась в воздухе и юркнула обратно вниз.
Илья устало потер лоб. "Да ладно, разве это заслуживает такой реакции? Я же выбрал классический стиль!"
Через пять минут Елена медленно спустилась по лестнице, прижимая к себе обновку, словно боясь, что кто-то увидит её в этом виде.
На ней был свободный молочно-белый топ с короткими рукавами, едва касавшийся кожи и открывавший изящную линию талии с тонким рельефом пресса. Серая плиссированная юбка мягко колыхалась при каждом шаге, доходя лишь до колен.
Неожиданно — матросская форма. Настоящая классика, которая, похоже, не теряет шарма даже спустя века.
Несмотря на то что на ней была матросская форма, Елена Тихая выглядела не школьницей, а девушкой с удивительным сочетанием невинности и соблазнительной женственности. Свободный топ слегка шуршал, обтягивая плечи, а мягкая ткань юбки скользила вдоль бёдер при каждом движении. Лицо её пылало, словно обожжённое жарким ветром, а в глазах бушевал целый костёр негодования.
— Учитель, это самое ваше "доверие"… оно ведь не просто предлог, чтобы удовлетворить какие-то личные прихоти, так ведь? — голос звенел, как натянутая струна.