Холодная Елена: Что ты, чёрт возьми, задумал, Синицын?!
Не успела она принять решение, как в ухе прозвучал его голос:
— Не пей. Просто коснись губами.
Она слегка выдохнула, касаясь бокала лишь символически, а затем тихо произнесла:
— Хорошо. Я запомню.
— И как мне тебя звать? — ухмыльнулся владелец.
— Скажу, когда встретимся в другой раз.
— Лёд и сталь, — пробормотал Сангин, прищурившись. — Но я уверен, под этой маской у тебя дикое сердце. Иначе зачем носить такой вызывающий наряд под пальто?
Он кивнул на матросскую форму с кружевным воротником, выглядывающую из-под её плаща.
— Это… задание от твоего наставника?
Елена резко запахнула плащ, глаза её сверкнули гневом.
Сангин поднял ладони, изображая безобидность:
— Ладно, расслабься, просто шутка. Кирк, где трава для этой дамы?
— Уже несу!
Получив три бутылки, явно приготовленные заранее, Елена молча вышла из бара.
На улице её брови сошлись в раздражённую складку:
— Что вы вообще пытаетесь провернуть?
— Не объяснить в двух словах, — спокойно ответил Илья. — Но сначала скажи — всё ли в порядке?
— Я не пила… Хм? Подожди. Голова чуть кружится. У них что, фирменное пиво такое крепкое?
— Крепко, как по затылку. В напиток точно что-то добавили. Он сейчас выйдет — ищет тебя. Поверни направо и иди. Не дай ему догнать, пока я не скажу. Не переживай — я рядом.
Холодная Елена: Так значит, я — приманка?!
Безумная Елена: Молчи. Я начинаю скучать по камере.
Фиолетовый неон бара дрожал в дождливом воздухе, пока Фёдоров, лениво улыбаясь, смотрел, как стройная фигура Елены растворяется в переулке.
— Лекарство внутри? — спросил он, не оборачиваясь, бармена.
— Да, сэр, — отозвался Кирк, — но кажется, она его не пила.
— Хех, не обязательно. Эта партия индийской смеси — высший сорт. Достаточно одного касания, и яд впитается. Всё, что ниже версии 5.0 "Духа очищения внутренней тверди", его не вытянет. Я получу удовольствие… а потом вернусь за товаром".
Он провёл пальцами по розовому протезу, ощущая, как на коже руки, куда попала "Слюда цапли", остаётся тёплый след. Облизал губы, позволив улыбке вытянуться в почти звериный оскал.
— Ну что, малышка… посмотрим, сможешь ли ты оставаться такой сдержанной дальше.
Сангин шагнул за дверь, повернул направо, неспешно идя по улице, следуя красной точке на тактическом дисплее. Он не торопился догонять — яд ещё не набрал полную силу. К тому же, сама игра в охотника приносила удовольствие.
Он не заметил, что за ним, чуть в тени, скользила ещё одна фигура.
Елена, тем временем, ощущала, как перемены внутри становятся всё сильнее. Вены будто наполнились огнём, лихорадка ударила в виски, мысли рассыпались на хаотичные осколки. В теле просыпалось нечто древнее, голодное, первобытное.
Она попыталась связаться с Ильёй Синицыным, но эфир молчал. Пришлось бежать дальше.
На выходе из бара она споткнулась, но выпрямилась. Несколько гуляк, заметив её шаткость, потянулись к ней, но встретились с её холодным, колющим взглядом — и тут же отступили.
Безумная Елена: Ну что, продержишься? Или мне взять управление?
Холодная Елена: Тебе? С твоим-то самообладанием? Да ты бы уже лезла целоваться с первым встречным!
Безумная Елена: Тогда представь, что улица полна самок горилл. Хочешь их?
Холодная Елена: Заткнись!
Стиснув зубы, Елена выбежала к перекрёстку, где людей становилось меньше. Обернулась — Сангин шёл всего в двадцати метрах.
Паника пронзила её, но она заставила себя ускориться. В крайнем случае — придётся звать на помощь. Или снова попасть за решётку.
Сангин, видя, что добыча вот-вот сорвётся, тоже перешёл на быстрый шаг. Камеры на улицах уже были отключены — его люди позаботились. Ему оставалось лишь дотянуться.
И вдруг — мимо скользнула тень.
Сначала он не придал значения, но затем взгляд зацепил знакомое лицо. Изогнутые брови. Яркая улыбка. Наряд другой, но спутать было невозможно.
Илья Синицын.
Инстинкт взревел, мышцы напряглись. Но прежде чем он двинулся, правая сторона тела — та, что с протезом, — стала невыносимо тяжёлой.
Вирус? Взлом? Кибератака?
Сангин упал на колено. Рядом с ним рухнули ещё двое прохожих — словно подкошенные той же невидимой волной.
Но Синицын даже лежа не прекращал говорить. Его губы двигались, отдавая чёткий приказ:
— Сейчас!
Бум!
Позади взорвалась старая машина, расплескав на улицу клубы густого дыма. Сангин попытался подняться, но протез дрожал, не слушался. Он отступил назад, пытаясь запустить ручную перезагрузку.