Илья выглядел так, словно его только что застали врасплох. Он моргнул, нахмурился, будто не сразу понял, как правильно ответить.
— Какой риск? — Елена сузила глаза, чувствуя, как в груди поднимается тёплая волна раздражения.
— Ты ведь не сказал мне ничего заранее. А если бы я испортила эту вашу ловушку с мёдом? Разве все твои приготовления не пошли бы прахом?
Илья Синицын усмехнулся, но без злости — скорее, с ленивым оттенком насмешки:
— Мой доверчивый ученик, ты же не думала всерьёз, что заманить Сангина таким способом — это наш единственный план?
Елена вскинула брови — взгляд ясный, но недоумённый.
Илья вздохнул и продолжил, чуть тише, словно объяснял очевидное:
— Варвара уже всё продумала. Моё участие лишь облегчило охоту на Сангина и обеспечило запасные варианты. Подвергать тебя опасности ради приманки — это никогда не было нашим первым решением. Но операция ведь была рассчитана на твой будущий набор энергоканалов, и мне хотелось проверить, насколько ты мне доверяешь. Поэтому и позволил тебе сыграть свою роль. Даже если бы всё пошло не так, у нас был другой план — выманить его и схватить.
Он склонил голову набок и усмехнулся чуть теплее:
— К счастью, мой послушный ученик не подвёл. Ну да, был маленький инцидент — ты отравилась и, в итоге, вцепилась зубами в своего хозяина. Но это не беда.
Щёки Елены вспыхнули, будто её только что ударили холодным ветром. Смущение и злость перемешались — так сильно, что ей вдруг захотелось отомстить. Например, силой влить Илье то же самое отвратительное зелье, которое он использовал на ней.
В голове вспыхнули два голоса — как будто два её собственных отражения спорили друг с другом.
Безумная Елена: "Подождите-ка, а почему они просто не сказали тебе всё сразу?"
Холодная Елена: "Потому что, знай ты всё заранее, кто знает — сбежала бы или донесла властям? А теперь ты уже замазана — соучастница. Отступать поздно."
Елена выдохнула сквозь зубы и спросила:
— Как бы то ни было — это всё равно убийство. Хозяин, вы не боитесь расследования?
Илья фыркнул, и в его тоне зазвенел холодок цинизма:
— В Новоалтайске, да и по той же Белоярской, не существует понятия судебного преследования в привычном смысле. Расследование начинается только тогда, когда кто-то пишет заявление. А если подмазать нужных людей московскими гривнами — дело могут тянуть хоть год. Теперь угадай, кто станет писать заявление?
— Его семья? — предположила Елена, хотя понимала, что ответ будет другим.
Илья усмехнулся, но безрадостно:
— Компания подбирает агентов на чёрном рынке по трём критериям: связи с бандами, низкий моральный порог и отсутствие семьи. Им незачем оставлять за собой хвост в виде родственников, которые могут устроить шум. Эти люди знают слишком много грязных секретов. Семья — это обуза.
— А остальные в баре? Он ведь был боссом.
— Лишь одним из владельцев. Как думаешь, что они сделают, узнав о его смерти? Начнут расследование? Или займутся тем, чтобы урвать себе кусок побольше?
— А компания? Ей ведь должно быть не всё равно — у него же был доступ к их секретам.
— Так называемый агент чёрного рынка — одноразовый расходник. Компания и агент это понимают. Их смерть никого не волнует. Важно только одно — чтобы их секреты не достались конкурентам. Если подтвердят, что он действительно мёртв и его не перекупили, на этом всё и закончится.
— На самом деле, им выгоднее всего, чтобы его смерть выглядела как результат личной неприязни. Тогда не придётся копаться глубже, вытаскивать на свет все тайны, рисковать, что враги сольют компромат. А это было бы больно всем, — Илья говорил спокойно, словно обсуждал погоду, а не чью-то смерть.
— Я просто думаю… а что, если они всё-таки начнут расследование? Вдруг оно приведёт к нам? — голос Елены дрогнул, и она сама это почувствовала.
Горло сжало, как будто она проглотила гвоздь. Илья чуть улыбнулся уголком губ, откинулся на спинку стула и развёл руками:
— Как твой наставник, вышел на вечернюю прогулку, подышать воздухом. И тут — бац! — вижу взорвавшуюся машину. В панике бегу, натыкаюсь на своего ученика, который почему-то наполовину отравлен и еле держится на ногах. Ну естественно и помог ему обезвредить яд. А потом, чисто случайно, встретил старую подругу Варвару Бекетову и поехал с ней попутчиком. Вот и всё.
Он театрально вскинул брови, изобразив святую невинность.
— Вообще-то никому не сделал зла, Елена. Даже не видел этого Сангина твоего. Моего ученика отравили! Мы до сих пор не знаем, кто это был. Если тут кто и жертва — так это я!