Они почти добежали до вертолёта, когда позади грохнул взрыв. Бахнуло так, что уши заложило. Железная дверь, ещё недавно преграждавшая путь, отлетела в сторону.
— Огонь! — скомандовал Битаев.
Тут уже соблюдать тишину потеряло всякий смысл. Пули застучали по стальному листу, который противник использовал как щит. Дверь звенела, искрилась, сыпала осколками краски, но это не останавливала бегущего.
Видя, что вот-вот их настигнут, боец под позывным D развёл руки. Из ладоней вырвались багровые Фантомные Клинки. Сухой свист — и изрезанная дверь разлетелась надвое. И тогда они увидели его.
На фоне золотого сияния, трещащего, как огонь, стоял монах — босой, в одних джинсовых шортах. Его кожа переливалась янтарным светом, а татуировка волка на груди словно ожила, хищно щеря пасть. Две протезные руки, грубые, тяжёлые, как балки, блестели маслом. На лысой голове — шесть нейронных портов, соединённых с сетью шрамов, тянувшихся, будто обугленные трещины. Поперёк носа — свежий, ещё кровавый рубец.
Он двигался, как зверь, дышал тяжело, с рычанием. В этом золотом ореоле он походил на древнего святого, спустившегося с иконы, — страшного и неумолимого.
Клиент, увидев его, выругался, зашаркал к вертолёту, почти падая. D нахмурился, но клинки не дрогнули — красные, острые, как сама ненависть.
Команда всегда держала слово: клиент превыше всего. В этот раз отступать было нельзя. Два клинка рванули к горлу монаха.
Тот вскинул руки, швырнул в сторону разбитую дверь и схватил клинки, как в железные клещи. Металл завизжал, но удержался. На мгновение всё застыло. И тут B и Е ударили с флангов, их автоматы ожили, плюясь огнём и свинцом. Пули со звоном отскакивали от тела монаха, будто били не по живой плоти, а по бронзовой статуе.
"Железное тело? Или заклинание Золотого Света, усиленное железом и проводами?" — мелькнуло у Жени Битаева.
Скорее первое: каждая мышца у противника была словно вылеплена из металла, каждая кость — из закалённого сплава.
Они слышали о таких безумных практиках: годы самокалечения, замена кожи, сухожилий, костей на особые материалы, выращенные в лабораториях. Самый пик технологических достижений. Всё ожидалось, но чтобы настолько….
Отряд застыл, сбитый с толку. Этого мига монаху хватило.
С хриплым рыком он схватил бойца D и метнулся вперёд, словно живой таран. Гулкий удар — и B с Е отлетели в стороны, сшибив бетонные ограждения. В воздухе запахло гарью и озоном.
Женя и Варвара переглянулись, разошлись в стороны, словно пара охотников, выманивающих зверя. Монах решил, что они в панике, и бросился прямо к трясущемуся клиенту.
Щёлк!
Белые кабели ударили с двух сторон, опутав его торс и руки. Ограничители нейронных связей — грубые, но надёжные штуки. Даже чудовище, живущее на нижнем пороге Формирования Ядра, замедлилось, мышцы затряслись под током, и он рухнул на колени, ударившись ими о бетон.
— Вперёд! Быстро! — голос Жени прорезал гул винтов вертолёта.
Варвара втащила клиента внутрь кабины. Женя тянул бойцов, прикрывая отход. Монах рванулся, но золотое свечение уже дрожало, как лампочка перед смертью. Его защита трещала по швам. И тут клиент, у которого от страха тряслись руки, решил выпендриться, схватил пистолет прямо у Варвары.
— Не смей! — рявкнул Женя.
Но было поздно. Эта тварь в костюме решила сорвать собственную эвакуацию во что быто ни стало! Грохот выстрелов разорвал воздух. Пули с рикошетом ударили в сияющее тело, срывая искры, и при этом, естественно, зацепили кабели-ограничители. Несколько нитей лопнули, как пережжённые струны.
Монах взревел, выгнувшись дугой, и сорвал остатки пут. Собственно, сделал ровно то, чего и добивался пиджаконосец.
Клиент завизжал будто только что не сделал всё чтобы усугубить ситуацию:
— Взлетай! Живее!
Вертолёт дёрнулся вверх. Женя метнул две шоковые гранаты, их вспышки на миг ослепили монаха. Но тот не сдался. Подбежал к краю крыши и прыгнул.
В воздухе его золотая протезная рука щёлкнула, выпуская Летающий Рукав Струящегося Облака. Металлический хлыст засвистел, целясь прямо в Варвару.
Женя успел лишь толкнуть сестру в сторону. Кабель вцепился в его ногу и с чудовищной силой вырвал его наружу. Мгновение — и он уже за бортом. Воздух хлестал в лицо, винты вертолёта грохотали над головой. Но в последний миг он сумел зацепиться за посадочные полозья.