Через двадцать минут они уже стояли у особняка "Громовой Удар". Здание словно выросло из другой эпохи: ни тебе неона, ни проекций, ни голографических вывесок. Лишь высокие стены, крытые выцветшей красной черепицей, да железные ворота с эмблемой молнии. Воздух вокруг пах дождём и холодным железом. На пороге застыл механический лев — громадина, у которой в глазах тлели янтарные огоньки.
— У президента своеобразный вкус, — заметила Тихая, скользнув взглядом по статуе. — Но, если он глава Белоярской, не слишком ли скромно живёт?
— Он ностальгирует, — усмехнулся Илья. — Раньше тут был ресторан, на котором он и сколотил своё состояние. С тех пор всё строит вокруг этой памяти. Хоть и владеет десятками предприятий, живёт всё здесь. Старое место приносит ему покой.
Он подошёл к механическому льву и произнёс спокойно, будто обращаясь к живому существу:
— Илья Синицын просит аудиенции у президента.
Глаза льва вспыхнули ярче. В груди у машины что-то загудело, зубчатые механизмы защёлкали с мягким металлическим ритмом. Лев дрогнул, распрямил лапы, спрыгнул с постамента и, издав низкое урчание, двинулся внутрь, словно зазывая их за собой.
— Вот это да, — прошептала Елена. — Настоящий интеллект.
— Не настоящий, — отозвался Илья. — Если бы он был по-настоящему разумен, не стоял бы на привязи у ворот. Но запомни: в Новоалтайске встречаются машины с настоящим самосознанием. С ними лучше не спорить — они развиваются быстрее людей.
Тихая кивнула. Она знала — слухи о разумных механизмах бродили по городу, как тени в подворотнях.
Они прошли за львом по узким коридорам, где воздух был густ от запаха масла и нагретого металла. Через минуту вышли во внутренний двор, залитый тёплым светом фонарей, и вошли в небольшую комнату.
За столом из тёмного сандала, среди дымящихся блюд, сидел президент Лев Цуканов. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами, а на столе стояла бутылка Императорского шустовского коньяка. Его механическая рука с выгравированным золотым драконом поблёскивала мягко, как старая бронза.
Рядом стоял мужчина в белом, с длинными волосами, гладкими, как шёлк. Он наливал вино в крошечные чашки, стараясь не встречаться глазами с гостями. На его шее тускло поблёскивал металлический ошейник фиксатора.
— О, Илья, быстро ты добрался, — сказал Цуканов, чуть улыбнувшись. — Садись.
Илья кивнул, сел напротив, а Елена встала за его плечом, сложив руки перед собой. Кружевной воротник её рубашки мягко светился в полумраке, придавая лицу странную, почти призрачную мягкость.
— Что это вы, президент, — прищурился Илья, — боитесь, что я не смогу прокормить ученицу?
— Перестань нести ерунду, — усмехнулся Цуканов. — Не за тем звал. Но сперва выпей. Давно ведь не виделись.
Илья поднял чашку. Коньяк был густым, тёплым, ароматным — запах ореха, дуба и сладкого дыма заполнил рот. Он выпил залпом и поставил чашку обратно.
Внутри уже крутилось тревожное предчувствие: такой ужин редко обходится без подвоха.
Цуканов осушил свой бокал, выдохнул и сказал прямо, без предисловий:
— Илья, я хочу обсудить передачу твоего магазина Торговой гильдии. Что скажешь?
Тишина накрыла комнату, как плотное одеяло. За окном трещал дождь, по карнизу катились капли.
Илья подумал мрачно:
"Похоже, этот ужин выйдет мне дороже, чем весь магазин."
Безумная Елена хмыкнула где-то в глубине сознания Тихой:
— Мы обречены. Два человека и одна птица — неужели останемся скитаться по улицам? В Новоалтайске, надеюсь, есть команда нищих?..
Президент Лев Цуканов всегда говорил прямо и действовал так же — без обиняков, по-понятиям. Потому, едва опрокинув по бокалу Императорского шустовского коньяка, он сразу перешёл к делу.
Илья Синицын знал — Цуканов не из тех, кто глаз положит на чужую недвижимость. Если уж тот заговорил о его лавке, значит, на то была серьёзная причина.
— Если президенту это нужно — не возражаю. Видимо, у вас на то есть свои основания, — спокойно ответил Илья.
Лев кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то вроде неудовольствия. Он нахмурился и сказал:
— Думаешь, я пришёл, чтобы отжать у тебя твою лавочку? Просто через два месяца Торговая гильдия устраивает большой турнир по самосовершенствованию. Там будут и споры, и поединки, и даже распределение влияния между командами. И что особенно пикантно — участвовать смогут и другие города.
— Синицын, твоя лавка хоть и маленькая, но ты ведь всё ещё синий пояс. Если столкнёшься с чужой гильдией… лучше уступи лавку сейчас. Так хотя бы уйдёшь красиво, без потерь.