Илья понимал — Лев говорит не из корысти. Он хочет, чтобы улица Белоярская не опозорилась на турнире. Если бы Синицын выступил плохо, позор лег бы не только на него, но и на всех вокруг. А тогда — прощай и лавка, и репутация.
Он и сам знал: его спасали ремесленные таланты, а не сила энергоканалов. В настоящем бою у него не было бы шансов.
Илья только вдохнул, чтобы ответить, как вдруг человек в белом за спиной Цуканова, разливавший вино, заговорил неожиданно уверенно:
— Президент делает это ради вашего же блага. Не стоит бросать его доброту на ветер.
Илья поднял голову. Голос был мягкий, но с ноткой дерзости. Он нахмурился:
— О? Ты теперь меня учишь, как поступать?
Цуканов тут же повернулся и рявкнул:
— Вдуплян, следи за манерами!"
— Да, президент, — коротко ответил тот, склонив голову.
Илья воспользовался паузой, чтобы перевести разговор в другое русло:
— Президент, а кто этот парень?
Лев не спешил вставать. Он лениво махнул рукой, представив гостя:
— Это Вдуплян, ученик мастера Дзюпосле с пика Сечина. Природа наделила его редким даром. Мастер отправил его ко мне, чтобы я научил его технике "Проход энергоканальной застёжки".
Имя заставило всех насторожиться. Даже Елена Тихая, стоявшая позади Ильи, слегка кивнула, словно подтверждая — слышала.
— Вдуплян?" — произнёс Синицын задумчиво. — Хорошее имя.
— Странное имя, — тихо пробормотала Елена.
"Что в нём странного?" — усмехнулась Безумная Елена, — "Небольшой намёк на прошлое — и всё."
Но Синицын насторожился. С момента церемонии отбора прошло всего ничего — один день. Как этот парень мог уже оказаться здесь, в покое президента? Даже если бы он буквально продался мастеру Дзюпосле, сблизиться так быстро было невозможно. Разве что они были знакомы раньше.
Пока он размышлял, Вдуплян шагнул вперёд и поклонился:
— Я был неосторожен и обидел синего пояса. Прошу простить.
Голос звучал вежливо, но взгляд его не задерживался на Илье. Он скользил — упрямо, настойчиво — к Елене Тихой.
"Вот тебе и "новая жизнь"," — мрачно подумал Синицын.
Елена не успела переодеться после внезапного вызова к господину. Под плащом виднелась матросская форма — почти школьная, но приталенная, подчёркивающая её тонкую фигуру. Длинные светлые ноги, кружевной воротник, нежный запах ландыша… всё в ней притягивало взгляд.
Вдуплян смотрел на неё открыто, без стыда. Его раздражение к Синицыну, которому она подчинялась, только росло.
"Этот Синицын, может, и важный человек, но внутри — зверь," — пронеслось у него в голове. — "Одеть ученицу так… зачем ещё, как не ради своих грязных прихотей?"
А потом мелькнула ещё более скользкая мысль: "А если он уже "обучил" её?" — и от этого стало только жарче.
Елена почувствовала на себе этот взгляд — липкий, жадный. Она вздрогнула и машинально придвинулась ближе к Синицыну.
Тот молчал. Цуканов, глядя на него, вздохнул и сказал мягче:
— Илья, я всё продумал. Оставим тебе звание синего пояса, а взамен я лично выплачу тебе ежемесячное пособие — к тому, что положено. Так тебе не придётся мучиться с управлением лавкой. Что скажешь?
Он говорил искренне — с уважением. Даже Вдуплян удивился щедрости сделки.
Илья задумался. Лавка всё равно едва держалась на плаву. Старик Хохлов, старожил Белоярской улицы, давно твердил, что плохо кончится, если лавку отберут чужаки. А тут — Цуканов, человек надёжный, свой.
— Если президент просит — я не имею права отказать, — сказал Синицын, наконец подняв взгляд. — Но есть одно условие, которое хотелось бы обсудить.
Услышав согласие своего хозяина, Елена Тихая нахмурилась.
Они только что официально стали учителем и учеником — и уже собираются расставаться? В воздухе магазина, пропитанного запахом дерева и старого воска, повисло тихое напряжение. Где-то за дверью слышался звон колокольчиков на ремнях, а из угла доносился скрип старого пола под шагами Льва Цуканова.
Президент улыбался, глаза блестели от удовольствия:
— Говорите свободно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.
Илья Синицын, спокойно опираясь на стол, словно ощущая текстуру гладкой древесины под пальцами, ответил:
— Мне всё равно на магазин и товары. Но мой ученик, Елена, должна оставаться со мной.
В лавке не было ничего особенно ценного — только старинная система обороны, тихо поскрипывающая, словно шептала об истории этих стен. Но Елена была редкой находкой — человеком, связанным со Старой Эрой, и тем, кому он мог доверять.