Лев Цуканов поднял руку, будто останавливал упрямую козу на рынке, глянул на Елену с благодарностью, смешанной с недоверием, и спросил:
— Ты слышала? Всё ещё не боишься лезть?
А Елена даже глазом не моргнула.
— Ученик знает, что разрыв огромный, но проигрыш и сдача — совершенно разные вещи.
Илья Синицын заморгал. Вот уж была неожиданность. С чего это её сегодня понесло? Вчера эта девочка едва не пряталась за шторы, а сегодня — цепляется за честь Хозяина так, будто тот спас ей жизнь на пожаре. Ну надо же — носит его в сердце, как талисман.
Лев Цуканов, услышав такое, аж смягчился — прямо на глазах. Ещё чуть-чуть, и слезу пустил бы.
Его, видавшего виды мастера, буквально лишают территории, а его ученица, которая даже к самосовершенствованию толком не приступала, встаёт грудью, готова вот так, на голом энтузиазме, ввязаться в невозможный Турнир ради него.
Лев Цуканов когда-то в юности выбил себе дорогу сам, а теперь, войдя в солидный возраст, становился только более сентиментальным. Решимость Елены пробрала его до самой глубины — аж пахнуло старой школой, где уважение и смелость стояли дороже любой московской гривны.
Он засмеялся — легко, широко, звонко.
— Хорошо! Очень хорошо!
Илья Синицын так и не понял, что именно у Цуканова в голове. Он вскочил и поклонился:
— Господин президент, мой ученик погорячился. Не держите зла.
— Да что ты, — отмахнулся Лев. — Я этим ребёнком искренне восхищаюсь.
Он плеснул себе Императорского шустовского коньяка, залпом осушил чашку, шумно выдохнул и сказал:
— С возрастом любые амбиции тускнеют, как вывески на улице Белоярской. Цинлинь, ты же знаешь, я никогда не переносил интриг в командах. Перед тем, как позвал тебя, я и сам толком не понимал, что меня гложет. А слова твоей ученицы всё расставили по местам. Она права — такая и должна быть Белоярская улица. Никаких схем. Пусть Турнир сам всё решит.
Елена тут же поклонилась.
— Благодарю вас, господин Президент, за шанс.
Илья Синицын попытался ещё сопротивляться:
— Но, президент, если она проиграет…
— Ну и что? — Цуканов даже рукой махнул. — Проиграет — вернётся, потренируется ещё. Кто у нас в мире непобеждённым ходит? Пока у учеников Белоярской есть такие амбиции, одно поражение — вообще не повод расстраиваться.
Синицын ловко подхватил момент:
— Господин президент, ваше видение поистине проницательно!
— Если вам понадобится поддержка для самосовершенствования — моя или Торговой гильдии, получите. Без разговоров.
Елена сияла так, будто внутренний световой кристалл где-то внутри неё включили.
— Спасибо вам огромное!
— Ты уже ела, Елена? Присоединяйся к нам — обед сегодня удачный.
— Президент, это же неудобно…
— Да брось. Здесь формальностей — как в старом сарае мебели. Я сегодня в прекрасном настроении. Синицын, усаживайтесь.
Илья уже было радостно пригнулся к стулу, но тут Лев добавил:
— Налейте вина Елене.
— ???
И вот уже они сидели втроём, чокаясь чашами — почти как семья из трёх человек плюс удивлённый слуга-свидетель.
Лев Цуканов, опасаясь, что Синицыну недостаёт опыта наставника, щедро делился с Еленой советами о том, как ей готовиться к самосовершенствованию — как будто читает ей вслух руководство "Дзюпосле для начинающих".
Елена делала круглые глаза, хлопала ресницами и изображала кроткую ученицу, жадно впитывающую мудрость президента.
Илья Синицын не рассчитывал, что Елена возьмёт какой-то впечатляющий рейтинг на Турнире, но с поддержкой Торговой гильдии она хотя бы сможет установить хорошие модули самосовершенствования — к тому же бесплатно.
Но именно это заставило его нервно ёрзать: пора торопиться с выбором методов самосовершенствования. Совсем пора.
Перед уходом Лев Цуканов хлопнул Синицына по плечу — крепко, с теплом.
— Ученик у тебя — что надо.
Когда Илья Синицын с Еленой Тихой уже почти выбрались из особняка Цукановых, дверь вдруг взвизгнула, будто от возмущения, и в комнату влетел парнишка лет семнадцати-восемнадцати в красной куртке. Кожа на куртке блестела как свежеотполированный капот, волосы уложены так, что ветер бы об них только расписывался, а на голове — очки, которые, казалось, держались исключительно на наглости владельца. В целом он производил впечатление уличного гонщика, который заблудился по дороге на собственный рейв.