В её голове словно столкнулись два голоса. Один — резкий, почти истеричный: "Вот же ж! Я же говорила — красивым мужикам верить нельзя! Он же бомж!"
Другой — спокойный, холодный, почти ленивый: "Заткнись. По крайней мере, он нас вытащил из этой помойки.
— Да, — тихо сказала она вслух, запахнув на себе выданное гильдией поношенное пальто и ускорив шаг, догоняя Илью.
Глава 2
Они шли молча, только редкий шорох гравия под подошвами нарушал ночную тишину. Влажный воздух, пропитанный запахом сырой земли и ржавого железа, цеплялся за кожу, оставляя на губах солоноватый привкус. Где-то вдали глухо ухнула крышка мусорного контейнера, и этот звук почему-то показался Илье Синицыну особенно одиноким.
Он бросил взгляд на девушку, шагавшую чуть позади. Её лицо оставалось непроницаемым, будто вырезанным из камня. Ни тени интереса, ни удивления, ни раздражения. Илья нахмурился.
Если бы я оказался в будущем и вдруг встретил человека, который понимает старую шутку из моего родного Новоалтайска…. Может, и не разрыдался, как потерянный брат, но хотя бы приподнял брови, усмехнулся… хоть как-то отреагировал.
А она? Ни морщинки на лбу, ни блеска в глазах. Может, реально случайно ответила? Нет… скорее всего, просто осторожничает.
Он решил начать издалека, прощупывая почву:
— Ну… и что привело тебя в тюрьму? — спросил он так, словно речь шла о простом приключении.
В её голове два голоса отозвались почти одновременно. Один — резкий, с нервным смешком:
"Что за вопрос, а? Такая красота тратится на такой тупой рот!"
Другой — холодный, как лёд на зимней реке, обрезал слова напополам:
— Нелегальная иммиграция, — бросила она, не удосужившись даже поднять глаза.
Голос её был сух, как потрескавшаяся глина, и так же безжизненен.
Илья Синицын нахмурился. Нелегальная иммиграция… ничего особенного — в Новоалтайске едва ли не треть жителей были приезжими. Но в её исполнении даже привычные слова звучали так, будто их вытащили из ледяной воды и положили на голый металл.
Он усмехнулся краем губ, вытащил руку из кармана и незаметно нажал кнопку светового шокера на пульте отслеживающего ошейника.
— Ах! — выдохнула она, дернувшись всем телом. Пальцы судорожно сжались в кулаки, ноги вжались друг в друга, словно она пыталась удержаться на качнувшемся полу.
Её глаза — миндалевидные, с острым блеском в глубине — метнули в него молнию злости.
Илья же изобразил панику, развёл руками и даже сделал шаг навстречу, будто готов был поддержать.
— Ох-ох! Прости, случайно… забыл, что пульт в кармане, — проговорил он с наигранным смущением.
В её голове два голоса взорвались почти одновременно:
Безумный: "Врёт, как дышит! Дай я ему глотку перегрызу!"
Холодный: "Тихо. Мы не в том положении, чтобы драться."
Безумный: "Только не говори, что тебя заводят такие "тренировки"!".
Холодный: "Закрой рот."
Илья наклонился ближе, так что она могла почувствовать лёгкий запах его дешёвого табака, и тихо спросил:
— Ну а теперь, думаю, ты ответишь честно. В твоём деле указан только номер. Как тебя на самом деле зовут?
Она замялась, и это было странно — будто этот простой вопрос ударил её сильнее, чем электричество. Лицо на мгновение потемнело от внутренней борьбы.
Думая, что она упрямо тянет время, Илья небрежно пошевелил рукой в кармане, пальцы замерли над кнопкой. И тут она схватила его за запястье — крепко, с силой, которой от неё не ожидалось.
— Подождите! Я… я Пепси Вишня, — выпалила она.
Пепси Вишня? Звучало так, словно имя было придумано на ходу, выбрано из названий на бутылках в ближайшем гастрономе. Ну да, нелегальная иммигрантка…. такие редко носят своё настоящее имя.
Он не стал её разоблачать, только хмыкнул:
— Пепси… Вишня. Тёмная, липкая, сладкая… жидкость…, — протянул он с насмешкой.
Она резко подняла голову, и взгляд её стал острым, как осколок стекла.
Безумная: "Извращенец!"
Холодная: "Негодяй!"
Поняв, что её выдуманное имя прозвучало нелепо и неуклюже, она быстро поправилась, словно пыталась сгладить смазанную мазком картину:
— Я… имела в виду Елена. Елена Тихая. Как… тихая, безветренная ночь.
Чуть не прыснул от её нового имени. Ага, что-то тихой она мне не казалась.
— Ну-ну, — Синицын хмыкнул, слегка прищурившись. — Смотри-ка, на этот раз ты смогла связать внятно больше двух слов.
Елена поняла, что её сухое, надменное поведение совсем не вязалось с ролью покорной кандидатки в ученики. И теперь стало ясно, почему Синицын так настойчиво поддевал её, словно проверял прочность тонкой проволоки.