Спросите, с чего это столь опытный народ в бутылку полез? Стресс, ясное дело. Причем не столько от осознания, сколь невероятно удачно сошлись звезды, что я их вытащил из подпространственной задницы, а от понимания, насколько тяжко пришлось уже мне. Да, выслушали, прониклись и осознали. А еще ужаснулись, когда до них дошла нехитрая истина: отныне и навсегда им предстояло наравне со мной разгребать дерьмо прошлого, как недавнего, так и довольно далекого. Ну и я сам тупанул, незачем им было фотки и видео с «поднятых» кораблей показывать, особенно из анабиозных отсеков с отказавшими капсулами. А еще я почти уверен, что бойцовский дух подкосило ощущение тотальной беспомощности перед лицом обстоятельств. Хуже нет, чем знать, что от тебя абсолютно ничего не зависит, что ничего сделать нельзя, и что воистину теперь судьба твоя в руках всевышнего, какую бы форму тот ни принял.
— Что-то ты подозрительно доволен, Александр. Уж не возгордился ли собой?
— Почему нет? — усмехнулся я. — Есть повод.
— Опять нашел что-то «вкусненькое»? Завязывал бы с авантюрами, не доведут до добра!
— Твоими молитвами, дядюшка, твоими молитвами… но нет, на сей раз не авантюра. Наоборот, в кои то веки все идет по плану.
— А мне позвонил, чтобы похвалиться?
— Не только. Есть кое-какие новости и просьба.
— Действительно? Надо же, у меня тоже.
— Тогда ты первый.
— Из уважения к моим сединам? Или просто время тянешь?
— Первое. Время тянуть без надобности, новости хорошие, а просьба пустяковая. Тут скорее тяга к дешевым театральным эффектам.
— Святое дело, — покивал дядька. — Впрочем, ты всегда был к ним склонен. Так, с чего начать?..
— С чего-нибудь хорошего, будь любезен.
— Изволь. На следующей неделе, на ближайшем Совете кланов, пройдет первое слушание закона о поправке Завьялова — Генца к «Mareliberum-1692» и международной конвенции по спасению имущества SALVAGE-89.
— Не стали изобретать велосипед, э?
— А смысл? — пожал плечами Герман Романович. — Конвенции толковые, слегка адаптировать к текущим реалиям, и готово. Там, по сути, надо понятие «море» дополнить понятием «космическое пространство», и уравнять в правах.
— А ты хитрец, дядюшка! Рассчитываешь, что клановым шишкам будет лень штудировать столько писанины?
— У них есть юристы.
— Ну да, конечно. Много ты юристов слушаешь, особенно когда торопишься? Или когда вопрос крайне незначительный?
— На то и расчет, — довольно улыбнулся дядя. — Мои парни особого противодействия не ожидают, все, что мы предлагаем, может коснуться только части кланов-торговцев, особенно перевозчиков, а промышленники от этих проблем очень далеки. За это их и люблю — никогда не видят дальше своего носа. Засели каждый в своей системе, зациклили производство, наладили приток финансов, а там хоть трава не расти! В общем, по прогнозу моих аналитиков, первое чтение пройдем очень легко, с подавляющим большинством голосов. А вот дальше придется повоевать — оживятся даже те, кого напрямую эта инициатива не коснется.
— Захотят продать голоса подороже?
— Естественно. И вот тут уже главное не зевать. Но ничего, на взятки я достаточно средств заготовил. Тебе, кстати, спасибо — очень прошлая ходка ко двору пришлась. Две трети бюджета покрыла.
— Рад, что смог помочь.
— Пока еще рано. Главное, второе чтение. Если сумеем на свою сторону перетянуть необходимое большинство, к третьему расклад уже не поменяется. Но неплохо бы, конечно, подстраховаться…
— Шантаж, угрозы, вымогательство? — оживился я.
— Не в этот раз, — с сожалением вздохнул Герман Романович. — Тут так просто не получится. Придется подсуетиться, и тут снова понадобится твоя помощь.