— Спасибо за понимание. В свою очередь, можете рассчитывать на наше… скажем так — невмешательство. И помните, что наша юрисдикция распространяется отнюдь не на всю станцию. И еще одно — полицейские функции не входят в наши должностные обязанности.
— Я вас понял, Сергей Сергеич. Еще раз благодарю.
— На этом все, Алекс. Помните — мои люди видят только то, что им положено видеть по инструкции.
Отключился… н-да, очень странный разговор. С одной стороны, полкан предупредил, что противостоит мне кто-то очень влиятельный, облеченный нешуточными полномочиями, с кем бодаться для служивых себе дороже. С другой — дал понять, что у меня карт-бланш. Если чуть утрировать, то как в древней поговорке: бей, воруй, сношай гусей. Военные или не заметят, или не успеют среагировать. А эсбэшников станционных вообще никто не припрягал к загонной охоте на некоего Алекса Заварзина. А значит, что? Значит, у меня есть варианты. И даже некая свобода выбора. Можно, например, прямо сейчас попытаться сделать ноги с гауптвахты — не удивлюсь, если дверь допросной не заперта, или комм сработает как электронный пропуск… кстати, комм! Спрячу-ка в самый дальний карман, чтобы майор по возвращении не запалился. Он ведь предупредил, что пошел встречать визитера. Правда, не сказал, какого именно. Это я уже сам предположил, что того самого охотника на Алексов. Ф-фух… ладно, сидим и ждем. Сидим и ждем!..
… как на иголках, блин! Уже минут пятнадцать, а все никого! Издеваются, что ли? Устрою я вам, когда ситуевину разрулю…
Что именно устрою, додумать я не успел — наконец-то распахнулась дверь и в допросную сунулся старый знакомый майор Постняков. Причем сунулся своеобразно, явно перегородив кому-то обзор. И сразу же взглядом по столу мазнул. Довольно ухмыльнулся, не обнаружив улику, и шагнул внутрь.
Я же посчитал нужным подняться со стула ему навстречу и возмущенно выпалить:
— Ну наконец-то! Сколько можно ждать?! Почему не соблюдаются мои гражданские права?! Где мой адвокат?! В конце концов, кто и по какому праву распорядился меня задержать?!
— Не могу знать, сударь! — подыграл майор.
— Меня не интересует, можете вы, или нет! — отчеканил я, уставившись в глаза офицеру. — Я требую адвоката! Мне нужно позвонить! Что тут творится, мать вашу?!
Майор затравленно молчал, но ему на помощь пришел тот самый гость, чуть замешкавшийся в дверях:
— Думаю, я смогу удовлетворить ваше любопытство, господин Заварзин. Целиком и полностью. Уж это я вам обещаю!..
— Да неужели?! — ухмыльнулся я, смерив гостя насмешливым взглядом. — Жду с нетерпением.
В последнюю фразу я постарался вложить как можно больше сарказма, но все мои усилия пропали втуне — вошедший следом за Постняковым офицер, такое ощущение, был с головы до ног закован в броню безразличия. Более чем вероятно, что показного, но и его с лихвой хватило, чтобы отбить мою торопливую атаку. Меня попросту самым возмутительным образом проигнорировали, пропустив мимо ушей и сарказм, и насмешку. Вновь прибывший даже беглым взглядом меня не удостоил — вперился в майора, и изображал изваяние молчаливой укоризны, пока до того не дошло, что он в допросной третий лишний.
— Я, пожалуй, вас оставлю, господа, — после неловкой паузы сообщил Постняков. И уже от двери добавил: — Если что-то понадобится, зовите. Под столешницей кнопка вызова.
— Разберусь, — проронил гость, и майор счел за благо ретироваться.
Когда дверь за ним закрылась, офицер неспешно подошел к столу, снял фуражку, пристроив ее на столешнице, расстегнул китель, аккуратно, без скрежета и стука, отодвинул стул и устроился на нем поудобнее, облокотившись на стол и положив подбородок на сцепленные в замок руки. И уже в этом положении перехватил мой заинтересованный взгляд.
— Что ж, господин Заварзин, теперь, думаю, можно и побеседовать… хотя нет, что же это я!
Гость с притворной суетливостью извлек из кармана небольшой приборчик без опознавательных знаков и вообще каких бы то ни было индикаторов, приложил подушечку большого пальца к одной из плоскостей и пристроил гаджет ровно посередине между нами, после чего вновь принял исходную позу — видать, самую любимую. Или самую раздражающую, если я правильно собственную реакцию расценил.
— «Глушилка»?
— Она самая, господин Заварзин. Ни к чему местным военным чужая головная боль. Согласны?
— Хм… если бы еще знать, что за головняк…
— Проявите толику терпения, господин Заварзин. Очень скоро все выяснится. Пока же прошу извинить, мне нужно подготовиться к процедуре.