— А, господин майор! — оживился Крамской, когда Постняков протиснулся в дверь и остановился, чуток не доходя до стола. — А где силовая поддержка? Запрос был на нее. Или вы сами решили?..
— В коридоре двое штурмовиков, сударь.
— О, благодарю! Вы не представляете, скольких нервов мне стоило общение с этим мнительным молодым человеком.
Ну-ну. Если бы рожа не была такой постной и неподвижной, может быть, кто-то и повелся. Еще бы взгляд полкану рыбий, и вообще пиши пропало. Пока что только по глазам и можно было хоть как-то ориентироваться, иначе я бы его вообще не смог прочитать. Хотя «прочитать» это слишком громко сказано. Так, в самых общих чертах определить его отношение к моей очередной выходке, не более.
— А вы чего это, господин майор, бумаги треплете? Передайте их задержанному, будьте так любезны.
Постняков, такое ощущение, только этого и ждал — в два шага одолев расстояние между нами и встав к Крамскому спиной, протянул мне стопку, едва не рассыпав листы, и в тот момент, когда я умудрился их перехватить, едва заметно мне подмигнул. Точно подмигнул, зуб даю. Впрочем, я чего-то такого ожидал, поэтому успешно скрыл нечаянную радость под маской сосредоточенности — распечатка оказалась очень непокорной. Уж не знаю почему, но у вояк не нашлось ни планшета с зажимом, ни хотя бы канцелярской прищепки, чтобы все это дело не норовило рассыпаться при каждом неловком движении… или нашлось, но майор не воспользовался ими принципиально? А почему, собственно?..
— Нам подождать за дверью? — осведомился майор, таки всучив мне стопку распечаток и вернувшись на старое место.
— Это лишнее, господин майор, задержанный любезно согласился ознакомиться с материалами дела на борту моего судна.
Постняков удивленно на меня покосился, но сказал совсем не то, что подумал:
— Хорошо. Прикажете исполнять?
— Пожалуй.
Крамской неторопливо спрятал в карман блокнот с ручкой, которыми, кстати, так и не воспользовался, аккуратно застегнул китель на все пуговицы, надел фуражку, не забыв выровнять кокардой по центру характерным офицерским жестом, и поднялся из-за стола.
— Пройдемте, задержанный.
Я вопросительно уставился на Постнякова, тот кивнул, и только после этого я соизволил подняться на ноги, да так неловко, что едва не выронил распечатку. К счастью, обошлось, и больше нервировать офицеров я не стал: послушно прошел в дверь перед ними, столь же безропотно выполнил все команды конвоиров (руки за спину, лицом к стене, от стены, пошел — вот это вот все) и оказался в самом центре своеобразного ордера — чуть позади меня и по сторонам шли штурмовики, а впереди, отзеркалив бойцов — офицеры. И если Крамской шагал непринужденно, чуть помахивая руками в такт шагам, то Постняков предпочел сцепить их за спиной — видимо, чтобы грудь колесом сделать. Наверное, решил выделиться на фоне коллеги из прокуратуры, которому выправкой значительно уступал. Или, что ближе к истине, чтобы мне его руки было видно. Меня прятать конечности за спину больше не заставляли, потому что я в очередной раз чуть не выронил пачку распечаток. Так и шли по знакомому бесконечному коридору — в среднем темпе, замедляясь, когда попадались встречные, и чуть ускоряясь, когда путь был свободен. Я очень быстро приноровился и успевал еще и по сторонам коситься в поисках потенциального выхода, но ничего обнадеживающего так и не обнаружил. Коридор, насколько я помнил, имел всего один поворот и две развилки, на одной из которых еще и межуровневая развязка располагалась, и хренову тучу дверей — сдвижных и, к сожалению, запертых на магнитные замки, о чем недвусмысленно свидетельствовали зловещие красные индикаторы. А с каждым последующим шагом, между прочим, шансов на побег становилось все меньше и меньше…