Между тем коридорчик вывел нас с кэпом в небольшой… пожалуй, что торговый зал. Я, если честно, и не ожидал тут нечто подобное увидеть: свободное пространство по центру, стеллажи и подобия витрин вдоль стен, даже что-то вроде прилавка с древним… э-э-э, то есть, конечно же, винтажным кассовым аппаратом. Плюс довольно молодой плюгавый тип в круглых очочках и типовом «обмундировании» мелкого офисного клерка: брючки, туфельки, рубашечка с галстуком… вот это вот всё. Ладно хоть галстук нацепить не догадался. Впрочем, нет, вон он, из-за конторки выглядывает. Видимо, его владелец слегка расслабился и позволил себе избавиться от части амуниции. Ну да, вон, ворот тоже расстёгнут. Обедал, что ли? Я подозрительно принюхался и убедился в собственной правоте — мы застали таинственного Лёву посреди перекуса. Не ждал, получается, гостей. Вот только почему на прилавке сразу две кружки? Тарелка с бутербродами одна, а кружек две… напарник вышел, что ли? Похоже, придётся головой крутить, как кэп и велел. А сам-то он, кстати, чем занят?..
Рин-сан, как незамедлительно выяснилось, действовал в своей излюбленной манере, сходу озадачив плюгавого очкарика относительно невинным вопросом:
— Лев Гуревич, он же Лёва Ловкач?
— Э-э-э… да, это я, — привстал со своего места тип. — С кем имею че…
Договорить он не успел — я, глядя со стороны, и то не сразу осознал, что именно кэп сделал, а уж сам Лёва тем более. Лишь через пару секунд до меня дошло, по какой такой надобности Рин запустил правую лапу под куртку, а левой опрокинул конторку, к которой как раз подошёл вплотную. Учитывая комплекцию дорогого капитана, труда для него это не составило. Грохот свороченной мебели ещё не успел стихнуть, а уже что-то свистнуло, лязгнуло, очкарик влип спиной в стену, уронив хлипкое кресло на колёсиках, и буквально повис подбородком на клинке кэповского вакидзаси. Вид он (очкарик, естественно, а не меч) при этом имел весьма бледный, да и дара речи на какое-то время наверняка лишился. Ничем иным объяснить его молчание было невозможно, особенно в таких вот обстоятельствах. Каких именно? Да занятных, блин! Во-первых, Рин миндальничать не стал, и даже чуток надавил, так, что лезвие вонзилось в тонкую кожу прямо над кадыком Лёвы. Та, соответственно, такого надругательства не вынесла и лопнула, оросив клинок свежей кровушкой. А во-вторых, самым первым движением, как только извлёк меч из скрытых ножен, кэп в своём излюбленном стиле иай-до снёс очкарику верхушку левого уха. Оно, соответственно, тоже немилосердно кровило. Да и болело наверняка дико, правда, несчастный Лёва из-за шока ещё не осознал своего бедственного положения. Да и боли толком не почувствовал, хотя глазёнки под очками скосил куда-то вниз. Интересно, что он там углядел? Хотя нет, не интересно. Зуб даю, что шматок собственной плоти. А кэп хорош — просто стоит, скорчив зверскую рожу, и пялится на несчастного. Наверняка даёт время в себя прийти.
М-мать! Мне, кстати, тоже неплохо бы собраться. Я, конечно, предполагал нечто подобное, но… нет, к такому я никогда готов не буду. Не моё это, людей калечить. Да и запугивать никого не люблю, видит бог. Другое дело, что периодически приходится. Прямо как сейчас, ага.
— Мы к тебе по делу, — рыкнул между тем Рин, перехватив затравленный Лёвин взгляд. — Если готов нас выслушать, кивни.
Вжатый в стенку очкарик дернул было головой, но вовремя опомнился, только кадыком судорожно дёрнул, усилив порез. Кэп же, увидев такое дело, нажим слегка ослабил, что, впрочем, сильно участь Лёвы не облегчило — тот наконец чуток оправился от шока и почувствовал боль. Правда, не заорал, проявив недюжинную силу воли. А потом и вовсе взял себя в руки и почти нормальным голосом поинтересовался:
— Г-госп-пода… чем об-бязан?..
— Дело есть, сказал же! — снова рыкнул Рин. — Готов слушать?
— Э-э-э…
— Больше уверенности, симатта! — снова усилил нажим на клинок кэп.