— Фига себе он упорный, — прокомментировал я данное обстоятельство. — Тут одним ударом явно не обошлось… ну-ка, а это что?
Планшетник. Тоже военный, судя по массивности и угловатости, и тоже тщательнейшим образом разбитый.
— Кумо, как думаешь, потроха уцелели?
— Давайте попробуем до них добраться, сэр.
— Хм… даже не знаю, с какой стороны взяться…
— Дай сюда, я знаю! — влезла Лизка. — И мультитул давай, не жмись.
— Вот, держи, дорогая.
К моему немалому удивлению, гаджет ловким девичьим рукам (и мощному многофункциональному инструменту) поддался довольно легко. Правда, нам от этого легче не стало — поддетый отвёрткой основной блок с разбитым дисплеем после некоторых усилий вылез из немного деформированного корпуса, но дальше работа застопорилась.
— Твою же мать! — в сердцах высказалась Бетти. — Вот что за извращенцы такой фигнёй занимаются?!
Я промолчал, но возмущение благоверной разделил в полной мере — вся материнская плата была залита чем-то вроде пластика. Сплошная цельная болванка без единого отверстия. Ну и как тут до потрохов добираться?
— Можно попробовать его подогреть, — предложил Кумо. — Выставить плазмер на минимальную мощность, и микроимпульсами…
— Кумо, ты кого пытаешься обмануть? — хмыкнул я. — Самого себя, что ли? Дохлый номер, блин! Кстати, дорогая, ты хотела посмотреть на образцы высоких технологий тех времен?
— Я?! — удивилась Лизка.
— Ты, ты. Вот, смотри. Полностью беспроводной интерфейс, вплоть до зарядного устройства. И ноут, зуб даю, такой же.
— То есть восстановить что-то нечего и пытаться, — с сожалением вздохнула Лизка.
— Здесь и сейчас — несомненно. На Картахене же, в специализированной мастерской, думаю, вполне решаемая задача. Беда в том, что для нас это будет слишком поздно. Впрочем, пару образцов захватим, интересно же, что тут стряслось. Да и чем занимались во времена оны, не дурно бы узнать. Ладно, ищем дальше.
— А может?..
— Что, Лиз?
— Раз электроника недоступна, может, воспользуемся иными источниками информации? Вон, в коридоре сколько записок!
— Однозначно воспользуемся, — кивнул я. — Но чуть позже. Надо первичный осмотр завершить. Вдруг ещё что-то интересное найдём?
— Например, труп?
— Что-то юмор у тебя черноват, Бетти.
— Какое настроение, такой и юмор, — буркнула та.
— Что? — напрягся я. — Опять… давит?
— Вообще-то и не переставало. Ладно хоть мысли не путаются… почти…
Точно, транк подействовал. Но совсем устранить симптомы не получилось. Глаз да глаз за ней, короче. А пока хорошенько всё осмотреть в данном конкретном помещении. Чем я и занялся, разворошив весь мусор и вскрыв все обнаруженные шкафчики и ящики.
— Ха! А ничего так этот доктор… докторша!
— Заварзин, ты вконец охамел?! Она же давно мёртвая!
— Да это я так, факт констатирую. Симпатичная… была.
Доктор М. Н. Смит, судя по найденной фотке в рамочке, при жизни была молодой миловидной девицей европейской наружности, синеглазой и брюнетистой. Да и фигура не подкачала — её форменный комбинезон не только не скрывал, но даже подчёркивал.
— Точно фильм ужасов. Где бы ещё таких красоток в экипаж исследовательской станции навербовали?
— Заварзин, ты совсем дурак?!
— Лиз, успокойся, я прикалываюсь.
— Эй, а ты, часом, не… побаиваешься?
Вот ты!.. Блин! А ведь она права! Только сейчас осознал, что меня, оказывается, всё это время тоже подспудный страх глодал. Даже не страх, а лёгкое такое опасение. Нервы ни к чёрту… надо что-то делать. Как-то отвлечься.
— Лиз, смотри, где это она фоткалась?
— Судя по фону, точно не здесь. В смысле, не в этой лаборатории. И даже не на этой станции.
— Согласен. Интерьер совсем другой, и отделка. На каком-то корабле?
— Возможно. А что нам это даёт?
— Вообще ничего. Ищем дальше.
Записи. В блокноте с пластиковыми листочками, на больших кусках писчего пластика, даже на доске, встроенной в стену. Совершенно нечитаемая без понимания контекста муть, формулы, сокращения и даже пиктограммы.
— А чем она здесь занималась? — задалась очередным очевидным вопросом Лизка.