— Ну не тебе же! Ты сгинул…
Ага, значит кэп взвалил на себя обязанности по защите непутевой девчонки, по недоразумению залетевшей от свалившего неизвестно куда авантюриста… это в лучшем случае. А он вполне мог так подумать, при его-то биографии и богатом личном опыте. Ну а в худшем — действительно сгинувшего.
— Потом родился Алекс-младший. И меня перестали пускать к двигателям и генераторам, хотя продолжали держать на корабле и обеспечивать всем необходимым.
— Я должен Рину.
— Я знаю.
— И за мной не заржавеет. Потому что я добился своего.
— Уверен?
— Более чем. Ведь я же здесь. Выбрался из подпространства. Что характерно, исключительно своими силами, хоть сука Готти и постарался лишить меня шансов.
— Айвен? А что он сделал?
— Он вам сказал, что я перешел на «Кэрриер» добровольно, по собственному желанию?
— Ага.
— Соврал. Он напросился на «посмотреть», как я готовлю эксперимент на карго-боте, вырубил меня из станнера, перепрограммировал прыжковый генератор, запустил в систему вирус и свалил обратно к себе вместе с клевретами. А я провалился в подпространство вместе с кораблем.
— Но… зачем это ему?
— Причина стара, как мир, — пожал я плечами. — И донельзя банальна — деньги. Помнишь мою банковскую карту?
— Ту, обезличенную? Помню, конечно.
— На ней было полтора миллиона «орликов».
— Что… ты… кхм…
— Спокойней, мать, спокойней, ребенка разбудишь.
— Все, я в норме. Полтора миллиона! Теперь я верю, что ты Завья… — Лизка прервалась на полуслове, как будто испугавшись собственной смелости. — И мне теперь еще страшнее, ведь получается, что и на Заварзина кое у кого есть зуб… я же говорила, что Айвен поднялся? Он взял большую власть в Порту. У него много приспешников, он за какие-то полгода подмял под себя половину злачных заведений и на корню скупил охранников. Теперь понятно, на какие шиши… а потом вернул все сторицей. И преумножил. И ведь еще подкатывать ко мне посмел, урод!
— Он что?! — скрипнул я зубами.
— Да ничего особо серьезного, — отмахнулась Бетти. — Сначала его кэп спровадил, а потом живот мой отпугнул окончательно. Но приятного было мало. И ведь как издалека зашел! Типа, чувствует себя виноватым в твоей смерти, дескать, не отговорил, не удержал… и теперь как честный человек хочет на мне жениться.
— Вот прям жениться?!
— Да нет, это я образно. Нафиг ему? Исключительно свободные отношения — захотел, пришел. Не захотел — не пришел. А я должна сидеть и ждать.
— Ха… толково!
— Алекс!
— Ладно, шучу.
— А мне вот не до смеха! — зло зыркнула на меня ненаглядная. — Я-то, наивная, думала, что отсидимся. А теперь еще и от Готти прятаться надо!
— Не дождется.
— Алекс, ты совсем дурак?! У него одних только охранников не меньше двух десятков лбов в подчинении! А обычных шестерок вообще без счета. Тебя прихлопнут, едва ты сойдешь со «Спрута»! Блин… надо с Рин-тян договариваться, чтобы она тебя спрятала…
— Нет. Лиз, это не обсуждается. Айвен Готти для нас не проблема. Считай, что его уже нет. Он мертв. Просто пока об этом не знает.
— Не вздумай!
— Охолони, дорогая. Эту тему я больше поднимать не намерен. По крайней мере, пока не переговорю с Рином.
— Не…
— Молчок. Забудь. Готти уже история. Тебя другое должно волновать: как быть с Лешкой?
— А как с ним быть? И ты о чем вообще?!
— Ты, мать, меня слушаешь? Я же сказал, что решил все три проблемы с подъемом. Но это пока на стадии теорий и принципов. Потребуется длительная доводка технологии, и тут мне без твоей помощи не обойтись. Думаю, не меньше года убьем, и все время в космосе. И что с малым делать?
— Ничего, — пожала плечами Бетти, умудрившись не потревожить младенца. — Будем с собой таскать. Тут условия куда лучше, чем на Картахене. Опять же, не придется чужим ребенка доверять.
— Думаешь?
— Уверена. Здесь есть Рин-тян, и есть сам «Спрут».
— Доверишь одного ребенка другому?
— И что в этом страшного? Уже доверяю!
— Оно и видно…
— Ты на что это намекаешь, дорогой?!
— Да что-то он подозрительно спокойный… спит постоянно…
— Это да… но у него сейчас такой возраст.
— Не вешай мне лапшу на уши. Что я, младенцев не видел? Колись, давай.
— Это Рин-тян. Она попросила «Спрута», и тот за ним постоянно присматривает. Как только он просыпается, сразу дает мне знать. А сам в это время его… успокаивает.
— Что-то ты не договариваешь… в каком смысле успокаивает? И каким способом?
— Какое-то специфическое излучение. Рин-тян говорит, что «Спрут» поет колыбельные рёку-аси…