Эльдар снял форму, развесил все в гардеробной, начистил до блеска оружие и убрал на пустые места в настенной коллекции. Расхаживая, он вспоминал каждую деталь, каждый уголок своего «убежища», насыщаясь накопившейся за столькие годы энергетикой дома, преданно пребывающей в ожидании возвращения старого друга. Все, что могло напустить на него туманы видений прошлого, Эльдар брал в руки, нежно подолгу рассматривал и порой даже гладил. Где-то мелькала улыбка, где-то слеза, а урывками его сердце окутывала тупая пустота и он подолгу заседал погрузившись далеко за пределы реальности. Здесь он был самим собой. Не нужно было просчитывать каждый шаг и думать о последствиях. Можно было расслабиться от суеты и суровой войны, позволить себе стать ранимым, чувственным и на время безответственным ребенком. В дверь из дуба постучали. Эльдар открыл ее и впустил доставщиков еды, чтобы те накрыли на стол, сам же отправился в хорошо разогретую пропаренную травами ванную.
Серебряный Демон, скрестив руки за спиной, задумчиво перемещался с одного угла зала в другой. Его мысли терзало ожидание. Очень внимательному наблюдателю удалось бы зацепить на черством равнодушном лице Владыки глубокую тревожность и волнение. Впрочем, не ясно, что именно «терзало» Эланадаура…
- Ваше Величество, Его Высочество Эльдар прибыл в Дьюлерэн на восходе солнца. Его гарнизон в части и готов выступать когда прикажите - отчитался Главный страж и, выдержав недолгую паузу встревоженно продолжил. – Генерал ушел в свои покои и потребовал, простите, процитировать: «не тревожить по пустякам. Пустяки – это все, что может помешать сну, сексу и вину!», Сэр.
Ничего не ответив, Даур отошел за трон и приложил ладонь к непробиваемой коре вечно-старого дуба и тот, распуская листья запутанных ветвей, задышал, потряхивая недосягаемыми взором макушками. Словно получив информацию, король вернулся к престолу, воссел. Скрестив ноги, он облокотился о правую руку и отдался пучине многотонных дум. Деревья большого зала поймали легкий ветер и превратились в тонкий порыв айнарской лесной песни, которая понеслась плавными грустными переливами нот, нежно лаская каждый лепесток белоснежного края. Слуга ждал. Эланадаур лишь отрезал:
- Я жду Эльдара… я жду сына…
Если ночью все в этих землях замерзает и царит скользкая мнимая тишина, то днем два солнца греют так ласково, что даже цветы поют о любви к родине.
Было уже поздно, когда Мериан разрешили попить воды и подкрепиться лепешкой отведенной для скота. После чистки камня, лестницы и статуй на внутреннем балконе, пленнице позволили немного прийти в себя. Тирана, к ее радости, она сегодня не видела. Говорят, к повелителю приехал сын и за весь день не соизволил явиться поприветствовать отца даже за праздничным столом. Девушка сидела тихо, снова забившись в угол постели. В ее руках верно, напоминая о тяжелом больном, но всегда любимом отце, игрался голубоватый кулон на редкой золотой подвеске. Она вспоминала, как несчастный отец ругался с матерью из-за её старшей сестры, сбежавшей с айнаром в Эндрурское нагорье. Перед глазами встали кадры, как отец, накинувшись на жениха дочери, едва не убил его. Мать удержала его от греха и прогнала влюбленных, навсегда указав дочери позабыть дорогу домой. Мери было тогда шестнадцать. Она испуганно наблюдала за всем из окна второго этажа. Как не странно айнар показался ей тогда весьма красивым и статным юношей и тогда она на миг представила, что больше нет войны, длящейся столетиями и два народа могут жить, любить непринужденно и свободно. Но реальность где сестра с сестрой отныне не виделись, дала ей понять насколько сильна власть политики и чего стоит долгожданный мир.
«Когда-нибудь мы победим, отвоюем наши земли и они ответят за всех кого лишили света, за всех кого кровожадно резали в ночи, за всех… Ответят.»
Пленная, зажав кулон, заплакала.
Дверь растворилась и в кухню, сделав шаг навстречу Мериан, вошел Мастер. Она резко подняла голову и насторожено взглянула на вошедшего.
- Тебя желает видеть Повелитель! Собирайся, он не любит опозданий!
«Что? В такое время?»
Пленница с неохотой поднялась, поправила свое единственное платье, протерла лицо рукой, почувствовав на ладонях остатки слез и тронулась за вельможей. Они вышли, наглухо заперев вход.
Корона была снята и лежала рядом с серебряным троном на ледяной вазообразной подставке внутри которой переливалась кристально чистая вода с маленькими фиолетово-сиреневыми проблесками.