- Так вот. Если взять инициалы, то мы с ним полные тезки. С той только разницей, что я женского пола. А если серьезно, то классе в седьмом средней школы мне в руки попала книга Курта Керама “Боги, гробницы, ученые: роман археологии”. Я ее прочитала и стала заглатывать исторические книги, как киты планктон. Научные, художественные – какие попадались. Потом не на шутку увлеклась историей Второй Мировой войны и стала изучать историю своей семьи. Восемь наших родных ушли на фронт, вернулись четверо. Двое официально считаются погибшими, а о двух братьях моего прадеда ничего не известно было – почти шестьдесят лет считались пропавшими без вести. Одного я смогла найти. Погиб под Сталинградом, похоронили в братской могиле в небольшой деревне... Мы туда ездили с бабушкой... – я тряхнула головой, отгоняя воспоминания о той поездке. Тяжело было. Очень тяжело... – После школы поступила в университет, училась, что называется, запоем. На втором курсе решила, что в аспирантуру пойду обязательно. Окончила университет с отличием, несколько месяцев назад защитила диссертацию и получила научную степень по археологии. Отдохну годик – и за докторскую возьмусь. Вот так.
- Здорово... Получается, у тебя увлечение историей в крови! – Том откинулся на спинку стула, прихлёбывая чай. – А что сподвигло тебя сесть на мотоцикл?
- Не поверишь, это тоже в крови, – я повторила его движение и сделала глоток чая. – У моего деда был мотоцикл, сколько я себя помню. Потом мама вышла замуж за батю, и к нам домой стали приходить его друзья. Батя – старый байкер. Сейчас не катается, но стоило мне купить мотоцикл – периодически отбирает у меня ключи и выезжает. Я на права-то сдала по его инициативе.
- Твой отец тебе не родной? – он осёкся, поставил чашку и виновато глянул на меня. – Да что ж я так сегодня, а... Даша, извини, пожалуйста...
- Да за что? Том, все отлично. Да, не родной. Мне десять лет было, кода они с мамой поженились. Разом и отца и сестру приобрела, Лену. Общих детей у них с мамой не получилось, только мы вдвоем. Знаешь, я считаю, что отец тот, кто вырастил. А вырастил меня батя, и его фамилию я ношу. Он потрясающий человек. Настоящий мужчина. Полжизни отдал армии, сейчас полковник запаса, – я ободряюще улыбнулась виноватой физиономии, казавшейся еще более обаятельной, чем обычно.
- Твой отец – военный? Ничего себе!..
- Военный. Служил в воздушно-десантных войсках. Ну, в “летающей пехоте”. Успел повоевать и в Афганистане, и в Чечне в девяносто четвертом. Я очень им горжусь, – я прикрыла глаза и улыбнулась всплывшей перед глазами картинке: батя в форме на параде в честь девятого мая. И мама рядом с ним. И мы с Ленкой. Идем по улице, едим мороженое и смеемся. Блин, как же я соскучилась по ним за этот месяц...
Нам, наконец, принесли блюдо блинов, которое мы с увлечением принялись разорять. Вишневое варенье и нежная сметана, поданные к ним, оказались выше всяких похвал. Блины были чуть толстоваты, с хрустящим краем, хорошо сдобрены сливочным маслом и кушались ну очень вкусно.
- Ну, как? – Том окинул взглядом стол и потянулся за салфетками.
- Вкусно. Очень. Только я привыкла к слегка другим блинам, – я запихнула последний кусочек в рот и с наслаждением его проглотила.
- Это к каким? – он смерил меня хитрым взглядом, пальцами мучая салфетку.
- У нас их пекут раза в два тоньше и сильнее зажаривают, чтобы белых мест почти не оставалось.
- А ты умеешь? – ко взгляду добавилась улыбка, от которой мне захотелось то ли растечься от удовольствия, то ли спрятаться под стол.
- Умею, – я наградила Тома ухмылочкой в стиле “а мне не слабо”.
- Хочу попробовать! – он протянул мне руку в приглашающем жесте, наклонившись вперед и чуть сузив глаза.
- Легко! Но я сомневаюсь, что меня здесь пустят на кухню! – я рассмеялась его улыбке, просчитывая в голове, что же будет дальше. Ты смотри, блинов ему моих захотелось!
- Я с удовольствием пущу тебя на свою кухню! – Том с нескрываемым удовольствием наблюдал за моим выражением лица, меняющимся с ехидного на обалдевше-удивленное. – В супермаркет можно заехать по дороге.
- Мистер Хидллстон, вы приглашаете меня к себе домой? – я приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сердце зашлось, как сумасшедшее, бросив кровь к лицу. Хорошо, что тут неяркий свет – не так видно.
- Приглашаю. На блины, – он расхохотался, отбросив салфетку. – Я же говорил, что я бог Локи?
- Том, это поистине божественная наглость! – я расхохоталась в ответ, хлопнув ладонью по столу, и наткнулась на насмешливый взгляд Тома. – Думаешь, мне слабо? А поехали! Будут тебе блины!
- Ура! – Том жестом подозвал официанта, расплатился, и мы покинули ресторан.
Сидя за спиной Тома на мотоцикле, петляющем по ночным улицам залитого разноцветными огнями города, я не могла отделаться от ощущения, что это все как-то нереально и происходит не со мной. Одна часть моего мозга истошно вопила о том, что надо прекращать это все, разворачивать мотоцикл и ехать в гостиницу, а вторая судорожно вспоминала бабушкины уроки блинопечения и список необходимых продуктов.
Мы резко затормозили, и я влетела в спину Тома, чуть не столкнувшись шлемом с его головой. Думаю, ему бы не понравилось...
- Чего задумалась? – он обернулся ко мне, сверкая улыбкой. Мы стояли на парковке возле Теско, здоровенного супермаркета.
- Вспоминала, что нам нужно для исполнения коварного замысла, – я улыбнулась и спрыгнула с мотоцикла. Раз уж начала, надо идти дальше. Иначе какого черта ты сюда ехала, милая?!
По магазину мы пронеслись, словно тайфун. Я долго соображала, где ж тут взять пищевую соду, и в итоге обнаружила ее в разделе детского питания. Интересно у них тут деток кормят...
- Так, вроде все. Случай, а у тебя сковородки какие дома? – я подняла глаза на Тома и снова почувствовала себя кнопкой. Чего ж ты такой высокий-то, а? Интересно, как бы ты смотрелся пассажиром на моем мотоцикле? Смешно, наверное... А если еще и шлем мой надеть!
- Даша, откуда я знаю, какие у меня там сковородки?! Обычные, наверное! – Том захохотал, глядя на мою растерянную физиономию. Правильно, додумалась, о чем спросить. – Выбери какую надо сковородку, и все!
Я ухмыльнулась картинке, нарисованной воображением, и отправилась в нужный отдел. Какая прелесть: я, Том и сковородки.
Добравшись до мотоцикла, мы остановились: пакет получился объемистый, а я по недомыслию отстегнула и оставила в гостинице кофры. Ладно, еще и не так ездили! Я водрузила пакет себе на колени, уцепилась за Тома одной рукой, и мы тронулись. В жизни не видела, чтобы человек так аккуратно управлял мотоциклом. Меня не напрягало даже в поворотах, пакет не делал даже малейших попыток свалиться со своего места.
Мы еще немного попетляли по улицам и наконец свернули в довольно респектабельный район. Машин почти не было, и мы полетели по прямой улице, остановившись почти в самом ее конце, у небольшого трехэтажного особняка. Его темные окна смотрели на нас молча, словно изучая неожиданную гостью.
- Пошли? – Том отобрал у меня пакет, и мы двинулись к высокому крыльцу, украшенному вазонами с какими-то цветами, идентифицировать которые я не смогла.
Поднявшись на второй этаж, мы ввалились в квартиру. Прихожая оказалось светлой, отделанной деревом и обставленной мебелью в классическом стиле. Ничего лишнего – прямые линии, светлые тона... Том унесся вглубь, унося с собой пакет. Я оглянулась в поисках крючков или полки, куда можно пристроить шлем и куртку.
- Давай! – вернувшийся Том забрал у меня вещи и отправил их в шкаф.
Я сняла боты, пристроив их у порога, и перекатилась с пятки на носок. Знаю, что тут не принято разуваться, но я больше не могу ходить в жестких мотоциклетных сапогах. Ноги устают, да и жарко.