– Вот черт! Они поймали мой Careless Whisper, как попугая в клетку! – Имаймаши чувствовал себя беспомощным, пока мужчина с металлическими протезами рук открыто насмехался над ним.
– Ха, теперь твоя сила не имеет никакого смысла! – мужчина перебирал своими механическими пальцами, – Со своим LDR Prisoner я могу сделать любую способность бесполезной! Пока твой тощий урод закован в цепи, ты ничего не сможешь сделать! К тому же, ты и сам в цепях, дед! Какая ирония!
– Твоя работа здесь закончена, Дасука, – женщина гневно взглянула на своего компаньона из-под темных очков, слегка сдвинув из на нос, – Жди за дверью и не отходи далеко.
– Ладно, как скажешь, красотка! Но не забывай, ты должна мне кое-что! – усмехнувшись, мужчина шлепнул даму в темных очках по попе своей металлической рукой.
– Вон, Дасука! – шлепок вывел женщину из себя, она распахнула дверь рабочего помещения и с силой вытолкала мужчину со стальными руками за дверь, – Жди за дверью! Придурок…
Даже, когда мужчина оказался за дверью, цепи, торчащие из брюха сангрейн LDR Prisoner, все равно проходили сквозь стену и по-прежнему не давали Careless Whisper пошевелиться. Очевидно, что его способность не имела ограничений в плане преград, ведь действовала даже пока сам сангрейн находился в другой комнате. Когда женщина обернулась в сторону Имаймаши, он обратил внимание, что на ней уже не было темных очков, словно они просто испарились. Старик не придал этому значения. Однако, взглянув на лицо женщины без очков, оно вдруг показалось ему очень знакомым. Казалось, что он уже где-то видел её греческий нос с небольшой горбинкой.
– Слушай, ты бы поаккуратнее со стальными клешнями своего бойфренда! А то, глядишь, он тебе в порыве страсти и сиську оторвать может! – Имаймаши посмеялся откашливаясь, за что женщина ударила его по лицу правой рукой в перчатке.
– Заткнись, ублюдок! – удар у загадочной женщины, так знакомой Имаймаши, был достаточно сильным, у старика даже челюсть перекосило, – Будешь открывать свой поганый рот, когда я тебе скажу!
– Я не понял, ты меня допрашивать собралась или убьешь уже наконец? – старик размял вывихнутую челюсть и сплюнул кровь на пол, – Если ты здесь за вторым вариантом, то не тяни уж. Прикончи меня, раз так охота…
Женщина удивленно отстранилась от Имаймаши, поражаясь его готовности умереть. Даже после сильного удара по лицу, связанный тяжелыми цепями, он, смеясь, смотрел ей в глаза. Ему не было страшно и, казалось, даже не было интересно, почему его держат в этом темном рабочем помещении, прикованным к трубе. Вероятно, старик Имаймаши догадывался, в чем дело, но может ему просто надоело жить.
– Я безусловно убью тебя немного позже! Но сперва, я хочу добиться от тебя ответа! – женщина наклонилась к старику и ухватила его за воротник куртки правой рукой, – Я хочу, чтобы ты признался в содеянном!
– О, так ты меня в чем-то подозреваешь? Странный у тебя метод допроса. А можно позвать обратно того типа со стальными культяпками? Он, я так понимаю, отвечает за роль хорошего полицейского? – Имаймаши смеялся прямо в лицо женщине, явно демонстрируя свою уверенность, за что вновь получил по лицу.
– Тут нет хороших и плохих полицейских! Есть только я, которая станет твои кошмаром! – разозленная женщина достала из кармана красных брюк фотографию, где была изображена знакомая старику особа, и поднесла её к лицу Имаймаши, – А теперь вспоминай! Тебе знакома Суми Сейкима?
Парой дней ранее в небольшом городке Киношуто шёл проливной дождь. Много людей собралось в помещении местного крематория, где в этот день состоялась церемония прощания с умершим. Возле закрытого деревянного гроба, украшенного четырьмя цветками ликориса на каждом конце крышки, стояла, склонив голову, женщина по имени Рей Сейкима. Тридцатидвухлетняя Рей была одета в соответствующий церемонии черный костюм с галстуком, а на её голове была черная шляпа с длинными красными краями. На шее Рей был надет кулон с красным камнем, который оставила ей мать перед своей смертью. Именно она, Суми Сейкима, и была в том гробу, медленно двигавшемся по ленте на встречу пламени. Рей стояла ближе всех к деревянному ящику, провожая покойную мать взглядом. Остальные люди, являвшиеся друзьями и родственниками покойной, стояли поодаль. Рей казалось, что все эти люди осуждали её, ведь её не было рядом с матерью в последние дни её жизни. Женщина была биологом и пару дней назад только вернулась с экологической конференции в Токио, где она выступала с лекцией о влиянии загрязнения на морские организмы. Будучи в отъезде, Рей и подумать не могла, что дни её матери сочтены, поэтому вернувшись домой в Киношуто она была в ужасе, узнав, что Суми Сейкима умерла в её отсутствие. На самом деле, никто из присутствующих не осуждал Рей за её профессию, ведь каждый понимал, что она не могла предугадать, что может произойти. После церемонии люди разошлись по своим домам, а дочь умершей, ожидая, пока прах матери соберут в погребальную урну и передадут ей, решила заглянуть в бар через дорогу, чтобы немного отвлечься от горя. Женщина присела за барную стойку и заказала саке. Слева от неё сидел высокий пожилой мужчина, носящий белый халат, будто изначально ожидая здесь появления Рей.