— Бля! Ну что за херня опять?
Он вошел в комнату и просто опешил от увиденной картины. Бережной сидел с мокрыми вовсе не от керосина штанами, а под ним разлилась, продолжая расти, огромная желтая лужа, уже вплотную подступившая к двери и перекрывающая собой огненную дорожку. Стас молча развел руками, поднял с пола канистру и согнулся пополам в приступе безудержного хохота.
Глава 9
Бережной смотрел на Стаса глазами провинившегося ребенка и мелко дрожал всей своей пухлой тушкой. Дорожка тем временем уже прогорела и погасла, оставив на полу темно-коричневую полосу.
— Валя, ты… — начал Стас, пытаясь унять смех. — Ты просто уникум, бля. Все утро, что ли, готовился, чай свой сосал? Ну, и что мне теперь с тобой делать?
Валентин почуял шанс, вытаращил глаза и, продемонстрировав чудеса мимики, состроил невероятно трогательную гримасу, несмотря на забитый тряпьем рот.
— Сейчас расплачусь, — оценил его усилия Стас, поставил канистру на пол и вынул кляп.
— Боже мой, боже мой! Станислав, ты не пожалеешь, клянусь!!! Всем святым, что только есть, клянусь тебе! Даже мысли дурной в отношении тебя не допущу. Спасибо! Спасибо тебе огромное! Храни тебя Господь! Дай Бог те…
— Заткнись, — Бережной немедленно заткнулся, растерянно захлопав глазами. — Я уже во второй раз тебя прощаю, — сказал Стас, и Валентин едва сдержал счастливые рыдания. — Даже к своей матери я не был так добр. Но учти, сучонок, если ты дашь мне хоть малейший повод для подозрений, я тебя убью. Тупо убью. Пристрелю или зарежу. Без предупреждений, без ухищрений и без разговоров. Понял?
— А?..
— Понял, спрашиваю?
— Да… Да, все п-понял, разумеется.
— Хорошо. Я, может, загляну еще, попозже, как с делами разберусь. Кстати, ты не знаешь, кто в городе за безопасность ответственный?
— Что?
— Кто от-вет-ствен-ный за бе-зо-пас-ность? — повторил Стас по слогам.
— А, это… з-знаю, — прощебетал Бережной. — Терещенко Петр Дмитриевич — глава службы б-безопасности города Муром.
— Как с ним встретиться?
— О, это сложно, он человек занятой. Нужно к охране на проходной обратиться, может быть, они помогут.
— К охране… — задумчиво протянул Стас. — А без этих имбецилов никак нельзя?
— К сожалению. Я человек маленький, у меня таких связей нет.
— А, помнится, еще пропуск обещал выправить.
— Ну, — Валентин растерянно улыбнулся и смущенно пожал плечами. — Я как бы…
— Понятно. Как бы трепло дешевое, — подсказал Стас. — Ладно. А письмо тут можно как-то передать?
— Через охрану только, — пролепетал Валентин и втянул голову в плечи.
— Ты, Валя, на редкость бесполезная скотина. Но ничего, — погрозил пальцем Стас. — Я тебе найду применение.
— Все, что в моих силах, в любое время. Но тут я действительно бессилен.
— А что, этот Терещенко всей безопасностью заведует, и внутри, и снаружи?
— Прости, не понял.
— Спрошу иначе — организацией охоты на рейдеров он занимается?
— Ах, это. Нет, всем, что банд касается, ведает Буров — глава сил самообороны. Что-то интересное узнал?
— Не твое собачье дело. Все, пошел я. Только время с тобой трачу.
— Э-э, Стас, — заныл Валентин. — А я как же? Отвязать бы, если не сложно будет. А?
— Сам отвяжешься. Пожар сумел потушить, а тряпку развязать не сможешь? Бывай, огнеборец.
Стас повернул ручку, но остановился, задумавшись.
— Валя, — позвал он.
— Слушаю.
— А этот самый Коллекционер не упоминал случайно никаких — как бы это сказать? — необычных организаций или формирований военизированных?
— Ты о чем? Прости, я не очень понимаю.
— Названия «Железный Легион» или «Старшие братья» тебе о чем-нибудь говорят?
— М-м… Нет, не припоминаю таких.
— Ладно, ладно…
Замок щелкнул, и Валентин вздохнул с облегчением.
Белый диск солнца уже подобрался к зениту и теперь щедро поливал окрестные сараюшки теплом, расходуя последние его остатки в преддверии долгой и холодной зимы. В ясный день даже серо-бурая громадина ворот смотрелась не так уж и грозно. Весело поблескивали на солнце раструбы огнеметов, а сторожевые башни дружелюбно улыбались амбразурами.
На проходной было спокойно, лишь редкие, груженые тюками, повозки въезжали в город через приоткрытые наполовину ворота. Чудесная погода, мешок денег в подсумке и далеко идущие планы на будущее вселяли оптимизм. Стас улыбнулся в ответ пулеметным гнездам и, насвистывая старую прилипчивую мелодию, уверенно зашагал вперед.
— Добрый день, — уныло поприветствовал его охранник в синем. — По какому вопросу?
— Добрый, добрый, — ответил Стас. — Мне бы с человеком одним повидаться, письмишко передать надо.
— Бросьте в ящик, — указал синий на высокую деревянную тумбочку с щелью на крышке. — Через пару дней доставят.
— Спасибо, но мне бы лично передать. Там, понимаете, документы важные, не дай Бог потеряются, проблем потом не оберешься. Можно как-нибудь адресата этого сюда вызвать?
— Поговорите с дежурным, — лаконично ответил синий и небрежно махнул в сторону знакомой уже двери справа.
— Ага. Благодарю.
Стас вошел в комнатку дежурного и сразу попал под испытующий взгляд сквозь линзу монокля.
— Старый знакомый, — протянул нудным голосом прилизанный тип за столом.
— Здравствуйте, — поприветствовал Стас, невольно скривившись, как будто ненароком в говно наступил, при чем второй раз в то же самое. — Отличная у вас память. А народу-то тут, наверное, немало проходит? Сразу видно профессионала.
Дежурный гаденько усмехнулся и, покачивая головой, указал своим длинным костлявым пальцем на бурые задубевшие лохмотья порванной разгрузки.
— Вижу, вы работу нашли?
— Да, — согласился Стас, подняв руку и рассматривая свой правый бок. — Не Бог весть что, но на еду хватает. Я к вам, собственно, не из-за работы в этот раз. Мне с человеком нужно встретиться.
— Зачем?
— Письмо хочу передать.
— А почте муромской, значит, не доверяете? — криво улыбнулся зализанный тип и вынул монокль из глаза.
— Не то чтобы не доверяю, но меня просили лично вручить, — ответил Стас и, усевшись без приглашения напротив, выложил на стол стопочку из пяти монет. — Можно это как-то организовать?
Зализанный поднял брови и, пошлепав губами, кивнул.
— Можно, но завтра только. Дел невпроворот, сами видите.
— Я вижу, — добродушно улыбнулся Стас и на стол с приятным мелодичным звяканьем лег второй столбик монет.
— Кого вызвать-то нужно? — поинтересовался дежурный.
Стас достал конверт и прочел имя адресата.
— Хигматулин Ренат Маратович.
— И где этого Рената Маратовича искать?
— Я, вообще-то, не уверен, но предполагаю, что он врач в местном госпитале.
Дежурный без лишних слов поднял трубку массивного телефонного аппарата и крутанул ручку сбоку.
— Але, с госпиталем соедините меня. Да. С регистратурой давайте. Але, регистратура? И вам не болеть. Скажите, у вас Хигматулин Ренат Маратович работает? Угу. Очень хорошо. Позовите его к трубочке, будьте любезны. Так найдите. Да что вы, неужели? Угу. Так смените работу, если не справляетесь, в доках как раз ассенизатор требуется. Угу. Служба безопасности. Поживее, пожалуйста, — дежурный убрал микрофон ото рта и прикрыл ладонью. — Страшно ленивый народ, ничего делать не хотят.
Через минуту в трубке послышался чей-то голос, и зализанный снова приложил ее к уху.
— Добрый день. Ренат Маратович? Очень приятно. Старший дежурный СБ говорит. Вас тут на южной проходной курьер ожидает с письмом. Угу. Подойдите, пожалуйста, если вас не затруднит. Хорошо, давайте, — дежурный положил трубку на рычаг и обратился к Стасу: — Минут через пятнадцать подойдет.
— Спасибо большое.
Зализанный откинулся назад и некоторое время листал какой-то старый замызганный журнал с фотографиями странно одетых людей, судя по всему, давно уже мертвых, потом, вздыхая, отложил свое чтиво в сторону и, скрестив руки, уставился на Стаса, сидящего по другую сторону широченного стола. Тот молча осматривал скромное убранство комнатушки. В воздухе повисло неловкое молчание. Наконец хозяин «кабинета» еще раз глубоко и нарочито шумно вздохнул, оторвал задницу от кресла и, перегнувшись через стол, почти ложась на него, дотянулся таки до вожделенных монеток, после чего грациозно вернулся обратно и убрал честно заработанное в выдвижной ящик.