— Слушай, Коллекционер, — тихо, сквозь зубы позвал Стас, — а не пойти ли тебе на хуй?
— Да, пожалуй. Что-то заболтались мы с тобой. Приятных снов.
Утро началось с немелодичного, но уже привычного грохота мисок о пол и громогласной тирады за дверью:
— Подъем, отребье! Хватит дрыхнуть, пора наслаждаться жизнью!
Стас открыл глаза и поежился. Перед лицом зависло облачко пара. Во сне тело сползло по стенке и теперь лежало, скрючившись, на полу. Попытка перевести замерзшее туловище в вертикальное положение отозвалась болью в затекших конечностях.
— За-а-автрак, — потягиваясь, сел на кровати Коллекционер. — Славно. Доброе утро, сосед! Как спалось?
— Чтоб ты сдох, — поприветствовал Стас, с хрустом разминая плечо.
— Это непременно. Ну-ка, чем нас сегодня труженики кухни удивят? — охотник встал и, пританцовывая, подошел к двери. — Ты глянь, это же картошка. Глазам своим не верю. И почти без гнили. Никак тебя напоследок решили порадовать. Будешь?
— Даже не надейся, что тебе оставлю.
— Как можно? Отобрать у человека его предпоследний завтрак — на такое даже я не способен.
Стас поднял свою миску и подошел к Коллекционеру, вольготно рассевшемуся на кровати.
— Двигайся, койка сегодня моя.
— Ах, да, разумеется. Не возражаешь, если я на краешке посижу?
— Сиди.
Коллекционер подвинулся влево, и новый законный владелец единственного в камере предмета меблировки, скрипя ржавым железом и суставами, водрузил седалище на кровать. Поданное к завтраку блюдо представляло собой жидкую светлую кашицу сероватого оттенка с двумя плавающими внутри нечищеными клубнями картофеля, сильно обезображенными следами гниения, но местами все же пригодными в пищу. Стас выловил один из них и, отковыряв самые неаппетитные участки, составляющие заметно больше половины от общей массы, положил оставшуюся условно съедобную картофельную мякоть в рот, поспешно запивая ее водой. Коллекционер в это время уже сожрал обе свои картофелины и, держа миску обеими руками, заливал в луженый желудок водянистое гнилостно-серое пюре. Стас попытался сделать то же самое, но после первого же глотка картошка, с таким трудом запиханная внутрь, чуть не вышла наружу.
Он сплюнул на пол и протянул миску соседу.
— Хочешь?
— Не откажусь, — Коллекционер взял посудину и в один заход опустошил ее, после чего провел пальцем по стенкам миски и слизнул налипшую студенистую массу. — Да-а…. Есть все же на земле хорошие люди. Не каждый способен такой широкий жест совершить. Человек, мучаемый нестерпимым голодом, отказался от пищи, чтобы поддержать сокамерника-мутанта. Если это не героизм, тогда я уже ничего не понимаю в этой жизни.
— Ты закончил?
— Закончил.
— Тогда освободи мою койку.
— Да брось, Стас. Места, что ли, мало? Ложись, если хочешь, я же не мешаю. Кстати, а как твое полное имя?
— Станислав.
— А отчество с фамилией есть?
— Тебе зачем? Письма писать будешь?
— Да так просто, интересно. У меня вот ни имени, ни фамилии нет, и не было никогда.
— Что, с самого детства Коллекционером звали? Ты уже тогда пальцы резать начал?
Охотник тихонько засмеялся, и сиплые звуки перешли в кашель.
— Нет, в детстве я только воровством баловался, а звали меня тогда — Щенок.
— Вот, значит, откуда любовь к собакам?
— Остроумно, — Коллекционер ухмыльнулся, блеснув показавшимися из-под верхней губы клыками.
— И что, долго в щенках ходил.
— Нет, не долго. Как только перебрался в Арзамас, так и кликуха сразу сменилась на благозвучную.
— Дай-ка догадаюсь, — Стас сделал задумчивое лицо. — Неужели Волк?
— Где ты нахватался таких банальностей? — поморщился Коллекционер. — Хотя это простительно человеку, который никогда не был в Арзамасе. Эх, Арзамас, Арзамас…. Там такое разнообразие видов, что, имея кличку Волк, рискуешь потерять индивидуальность, а этого допускать никак нельзя. Клиент всегда должен знать и помнить, с кем имеет дело. Да, жаль, что не придется уже там побывать, тебе бы понравилось. Это колыбель свободы. Ни стен, ни патрулей, только ты и город. Там можно все, если знать как. Наркота, волыны на любой вкус, шлюхи всех мастей, работорговля, даже отбивные из человечины, если пожелаешь, только плати. Главное — самому не оказаться на вертеле, — охотник хихикнул и жестом изобразил, как невидимый шампур входит в задницу и выходит изо рта. — Блядь. Не показывают на себе, да уж ладно, хуже не будет. А какое там бухло… м-м-м. Не то что эта моча муромская. Настоящее термоядерное пойло. И ширнуться можно прямо у стойки. Там никого не ебет, с какой пушкой ты разгуливаешь по улицам. Можешь хоть с РПГ наперевес фланировать, хоть с огнеметом, если не боишься, что он кому-то приглянется. Единственное неудобство — банды. Они делят город на сектора, и каждая заправляет в своей деляне. Тронешь кого подвязанного — мало не покажется. Хотя и на этом можно заработать. Время от времени они воюют. Словом, мест для приложения таланта целая уйма. Город безграничных, мать его, возможностей.
— Так что же ты там не осел?
— Разнообразие люблю, перемену декораций.
— Понятно.
Стас, пользуясь возможностью, собрался расспросить о Хромом поподробнее, но тут по коридору застучали шаги. В этот раз ног было явно больше двух. Задвижка открылась, и в камеру заглянули глаза под черной пилоткой.
— К стене, живо. Руки поднять.
Оба зэка подошли к стене и положили руки на замшелый кирпич.
— За тобой? Уже? — спросил Коллекционер.
— Возможно.
Лязгнул замок, дверь открылась, и вошли двое.
— Тот, что справа, — подсказал кому-то простуженный голос.
Стасу заломили руки за спину и, развернув лицом к выходу, толкнули вперед.
— Держись там, нормальный. Не давай сукам повода для радости, — услышал он за спиной голос охотника, прерванный глухим звуком удара.
Глава 12
— Что происходит? — Стас шел по коридору, подгоняемый сзади тычками стволов, — Куда идем-то?
Нехорошие мысли забрались в голову сразу, как только он вышел из камеры, потому что повернули конвоиры в черном не налево, откуда пришли, а вправо, и, миновав коридор с дверями камер по обе стороны, углубились в кишкообразные напичканные трубами недра тюремного здания.
— Мужики, вы чего удумали? Куда меня ведете? — Стас попытался замедлить шаг, но стволы, упирающиеся под ребра, заставили его придерживаться заданного темпа. — У нас же договор с Буровым. Позвоните ему.
Конвоиры молчали. Трубы, тянущиеся вдоль правой стены, сделали резкий зигзаг, огибая неприметную фанерную дверь.
— Стоять, — гвардеец, идущий впереди, повернулся, толкнул хлипкую конструкцию на скрипучих петлях и кивком головы предложил войти внутрь.
Стас неуверенно шагнул в дверной проем и рефлекторно схватился руками за косяки, увидев посреди пустой обшарпанной комнаты деревянный стул с крепежом для рук и ног, а так же загадочный и совершенно не внушающий оптимизма прибор с проводами рядом.