Подвигав плачами и убедившись, что все в порядке, Стас удовлетворенно хмыкнул, надел чистый комплект белья, спустил воду в ванной, набрал свежей, постругал туда ножом мыла, кинул замачиваться грязное исподнее, задернул шторы, упал на койку и практически моментально заснул, провалившись в пустое всепоглощающее забытье без переживаний, без мыслей, без сновидений.
— Обслуживание номеров! — родился в черной пустоте инородный звук, сопровождаемый громким и настойчивым стуком. — Обслуживание номеров!
Стас продрал глаза, сел и посмотрел на часы — семнадцать тридцать две.
— Какого хуя? — пробубнил он себе под нос и уже громче добавил: — Чего надо?
— Мне посуду нужно забрать, — ответили из-за двери.
— Сейчас, — Стас встал, подтянул трусы и открыл.
Бульдозерообразная тетка на пороге, подняла брови, смерила его взглядом, и пухлые губы с зажатой промеж них спичкой медленно поползли в стороны.
— Что?
Тетка кокетливо пожала плечами и, крутя на пальце тряпку, вплыла в номер.
— Стирку затеяли? — кивнула она в сторону ванны.
— Да.
— М-м…, - тетка составила посуду на поднос, вытерла стол и опять нескромно воззрилась на Стаса, не торопясь покидать апартаменты.
— Вы закончили? — спросил он.
— Хм… Я заканчиваю в восемь. Если у тебя вечер свободен, могу заглянуть после работы.
Стаса начал всерьез раздражать этот цирк. Чертова баба не дала выспаться, а теперь еще решила, что может домогаться с шансами на успех.
— Простите, — ответил он нарочито вежливо, — но я не имею привычки сношаться с тяжелой строительной техникой.
Эффект был потрясающий. Блядская улыбка сползла с покрасневшей физиономии и трансформировалась в отвратительную гримасу ненависти, смешанной с жалостью к себе. Это было настолько ярко и экспрессивно, что Стас невольно сделал шаг назад от отвергнутой женщины и приготовился защищаться.
— Ах ты тварь помойная! — прошипела тетка, брызжа слюной сквозь зубы, и замахнулась на обидчика грязной дурно пахнущей тряпкой. — Ты кем себя возомнил?! Отребье! Красавчиком себя считаешь? Да ты… ты…
— Ну-ка пошла вон, пока я этой дерюгой тебе по роже не надавал. И чтоб больше тут не появлялась.
Матрона, оскорбленная в лучших чувствах, фыркнула, развернулась, щелкнув каблуками, и удалилась, так и не выместив неожиданно возникшие чувства. Лишь хлопок двери, сотрясший воздух и осыпавший штукатурку, разнесся по коридору эхом слабого отголоска страстей, бушевавших под необъятными грудями.
— Вот зараза какая!
Стас закрыл дверь на щеколду и бухнулся в кровать, но спать уже не хотелось. Повалявшись немного, взбивая периодически подушку и стараясь устроиться поудобнее, он так и не заснул, встал, оделся, убрал сорок монет с тумбочки в подсумок и вышел на улицу.
Надевать грязный, заляпанный черт знает чем камуфляж на чистое тело было крайне неприятно, разгуливать в нем по городу — так и вовсе небезопасно. Народу на улице в этот час было немного, и все, кого Стас успел заметить, выглядели вполне культурно, а если и не культурно, то, по крайней мере, чисто. И каждый из этих чистых муромских обывателей норовил бросить на Стаса косой и, как тому казалось, презрительный взгляд. Ему сразу пришли на ум слова зализанного типа из проходной о патрулях, проверках, а так же пунктик о личной гигиене из свода правил, отпечатанного красивым шрифтом на бланке пропуска. Стас, поморщившись, взглянул на свои рваные штаны с налипшими остатками тюремной похлебки и, сильно пожалев, что не догадался накинуть плащ-палатку, решил прошвырнуться до ближайшего магазина одежды.
— Приветствую вас! — расплылся в отработанной до автоматизма улыбке хозяин «Фасона». — Могу помочь?
Стас подошел ближе, чем незамедлительно спровоцировал ухудшение настроения жизнерадостного мужичка за прилавком. Румяная грушевидная мордочка у того сразу как-то осунулась и погрустнела.
— Здравствуйте, — ответил Стас, пересыпая из руки в руку горсть монет. — Мне бы гардероб обновить.
Настроение торговца колыхнулось и, стимулированное мелодичным звоном, поползло в гору.
— Ну конечно же! Прошу вас, смотрите, — он обвел рукой вывешенные на стенах рубашки, пиджаки, брюки, плащи, куртки и несколько шерстяных пальто строгого покроя. — Вас что конкретно интересует? Есть прекрасный костюм-тройка как раз вашего размера, теплый, удобный. Очень практичная вещь, сидеть будет отлично. Не желаете примерить?
— Нет, спасибо, — покачал головой Стас, разглядывая сплошь цивильную одежду без малейших признаков функциональности. — Я вообще-то ищу то же самое, что сейчас на мне, только новое.
— О-о, — снова расстроился хозяин. — Боюсь, что не смогу предложить ничего подходящего. Возможно, Вам стоит заглянуть в «Рыболов и охотник», там бывают такие… изделия. Но подумайте все же о костюме. Стоит только его примерить, и вы поймете — это как раз то, что нужно, — продолжал увещевать продавец направляющегося к двери клиента.
— Спасибо, — бросил Стас, не оборачиваясь. — Я подумаю.
Витрина «Рыболова и охотника» была украшена чучелами двух зайцев, одного глухаря и тремя удочками, непонятно каким боком относящимися к вышеозначенным трофеям.
Стас открыл дверь с наклеенными вокруг глазка щучьими челюстями и вошел.
— День добрый! — раскатистым басом поприветствовал его высоченный бородатый здоровяк в болотном камуфляже и панаме, утыканной всевозможными блеснами, крючками и крашеными перьями. — Вижу, вы только что с охоты вернулись? — обратился он к Стасу без доли иронии.
— Можно и так сказать.
— Говорят, к северу от пятой автобазы стая волков обосновалась. Здоровенные черти. Не слыхали?
— Да я в основном по другой дичи.
— А-а. Птах бьете? Давеча сам ходил за монастырь, тетерку взял одну, да и так еще по мелочи. Голубей там развелось — тьма. Жена моя их знатно готовит. Вы с чем промышляете-то?
— «Иж» у меня, — соврал Стас, не желая вдаваться в подробности.
— Понятно. А пневматикой не увлекаетесь? Я последнее время все больше из духовухи шмаляю. Толковая штука, триста метров в секунду и точность неплохая. А самое главное — расходов никаких практически. Из Коврова недавно завезли партию. Сталь хорошая, орех, даже крепления под оптику есть и всего за тридцатку. Вон она висит, красавица, — бородач указал на изящную пружинно-поршневую винтовку, приютившуюся между четырехзарядным помповиком и дорогой вертикалкой, сверкающей воронеными стволами.
— Интересная вещь, — согласился Стас. — Но меня в данный момент камуфляж больше интересует.
— А-а. Приодеться решили? Это можно. Вон, гляньте, — кивнул бородач на стену слева. — Ивановский демисезонный. Отличная вещь. Ткань прекрасная, дышит, не промокает, не потеешь в нем, не мерзнешь. Расцветка неброская, вам как раз по вкусу прийтись должна. Карманов куча, все на пуговицах, швы проклеены.
— И почем такое счастье?
— Почти задаром — шестьдесят монет всего.
— Сколько?!
— Для вас могу пять монет скинуть, но не больше. Это же не мешковина какая-нибудь, не брезент. Все по технологии, по лекалам. На него закупочная цена немногим ниже, а ведь транспортировка еще, охрана, налоги. Знаете, сколько на налоги отбашлять приходится? Чуть ли не тридцать процентов! Если я дешевле продавать стану, так это легче просто замок на магазин повесить.
— Я у западных ворот такой же за сорок видел.
— Ерунда, — махнул рукой бородач. — Разве ж там материал? Дерюга грубая, да и пошито кое-как. Мне такое и продавать-то стыдно было бы.
— Странно, — прищурился Стас, разглядывая и ощупывая камуфляж. — А на вид так один в один, даже бирки такие же.
— Да как вообще сравнивать можно? — запыхтел бородач, раскрасневшись. — Как можно сравнивать мой товар с залежалым дерьмом этой козы драной?!
— А вот грубить не нужно. Конкуренция она на то и конкуренция, чтобы баланс поддерживать. А то, понимаешь, пятьдесят пять ни за хуй собачий.
— Вот как, да?! А ну-ка мотай отседова! — заревел вдруг верзила и запустил руку под прилавок. — Ходят тут обормоты всякие засланные, грязными лапами товар марают!
— Спокойно, — отступил назад Стас. — Уже ухожу.