— Приехали, — объявил извозчик. — Прошу, значит, ссаживаться.
Знакомые очертания фортификационного чуда муромских инженеров возникли из сумерек, как только коляска свернула налево. Стас удивился, почему остановились так рано и, глядя на невысокий силуэт стены, хотел уже возмутиться тем, что извозчик не доехал до ворот метров пятидесяти, но, присмотревшись, не стал. Ворота на самом деле были совсем рядом, а стена казалась низкой отнюдь не из-за своей удаленности. Да и не казалась вовсе. Она действительно была раза в два ниже, чем в южном и западном районах. Ворота и башни представляли собой уменьшенную копию уже виденных, правда, без соблюдения масштабов, так как уменьшена была лишь высота ворот, а ширина осталась прежней.
— Что это у вас тут стеночка такая низкая? — спросил Стас, подавая руку, вылезающей из экипажа Катерине. — Материалов не хватило?
— Нет, — Катя спустилась на мостовую и одернула дубленку. — Незачем просто выше строить. Это же берег Оки, за стеной спуск крутой. Естественная, так сказать, преграда.
Зайдя в проходную и выполнив все необходимые процедуры ритуала, Стас вышел следом за Катериной и очутился на самом верху большой деревянной лестницы, ступени которой спускались по холму вдоль серпантинной грунтовой дороги. По сторонам теснились светящиеся квадратиками окон бараки, террасами уходя вниз и сливаясь там в сплошную мешанину из крыш, труб, мостков и заборов. В самом низу этой густо замешанной каши широкой темной лентой раскинулась Ока, разделяющая земли Мурома и враждебных ему навашинских бригад. Длинные коробки торговых складов распластались вдоль берега черными рубероидными прямоугольниками. Огромные портовые краны, будто скелеты невероятных демонических существ, возвышались на фоне сиреневого неба и, вытянув костлявые шеи, принюхивались, всасывали давно истлевшими ноздрями воздух с той стороны, наслаждаясь распыленными в нем миазмами смерти. Стас тоже невольно принюхался, но уловил лишь запах сырости, плесени и гниющего дерева.
— Неуютный здесь райончик, — констатировал он оглядевшись.
— Зато свободный, — возразила Катерина и начала спускаться. — Осторожнее, тут скользко местами.
Одолев пять лестничных пролетов, они свернули влево и пошли путаными тропками между бараков, с каждым новым закоулком все чаще огибая подвыпивших прохожих и перешагивая через совсем уже невменяемых, коих, по мере приближения к искомому заведению, заметно прибавлялось.
— Уверена, что мы правильной дорогой идем? — поинтересовался Стас, отодвигая в сторону очередное тело, не контролируемое мозгом.
— Да! — почти радостно ответила Катерина и ускорила шаг.
Вскоре где-то совсем близко послышались звуки гармони, аккомпанирующей нескольким луженым глоткам, горланящим разухабистую застольную песню, текст которой изобиловал таким количеством мата, что изредка попадающиеся цензурные слова резали ухо своей неуместностью.
— Почти пришли, — весело сообщила Катерина, когда из-за бараков показалась затертая вывеска на двускатной крыше длинной бревенчатой избы. «Мирный атом» — гласили черные буквы на желтом фоне с большим знаком радиационной опасности по центру.
— Желаете отужинать? — подскочил услужливый мужичок с перекинутым через руку полотенцем, едва два новых клиента перешагнули порог.
Его зачесанные на пробор волосы, красная жилетка поверх белой рубахи и подобострастная улыбка на румяной физиономии рассмешили Стаса, и он невольно хохотнул.
— Да, братец, отужинать можно.
— Прошу вас, — «братец» раскланялся и поспешил усадить гостей за свободный столик, положив перед каждым меню в потрепанной кожаной обложке. — Как будете готовы, свистните.
— Ага, — Стас взял меню и приступил к изучению. — Не хреновый сервис тут. А по клиентам на улице и не скажешь.
Катерина, чинно усевшись на массивный стул с высокой спинкой, повела пальчиком по списку блюд.
— Это не совсем здешние клиенты, не все, по крайней мере. Просто тут еще окно быстрого обслуживания имеется с дешевой сивухой в розлив. Алкаши местные очень ее уважают.
— Удобно, — согласился Стас. — Что можно заказать без риска для жизни?
— Советую свиной эскалоп попробовать. Если за год здесь дела не слишком сильно испортились, то лучшего эскалопа во всем Муроме нет.
— Ладно, проверим. А подо что?
— Самогон не рекомендую, — с видом знатока заявила Катерина, нахмурившись. — С непривычки человеческий облик потерять можно очень легко. А вот наливочки вишневой под свинину — милое дело.
— Эй! Человек! — размахивая руками, проорал Стас, пытаясь перекричать музыкальную компанию, засевшую в дальнем углу кабака.
Смешной мужичок обернулся, жестом дал знать, что расслышал и, отдав посудомойке поднос, засеменил к клиентам, распираемый желанием угодить.
— Слушаю вас.
— Э-э… — начал Стас, но, спохватившись, вспомнил о манерах. — Пусть дама сначала.
— Благодарю, — Катерина сложила свои изящные пальчики и повернулась к официанту, аж присевшему от благоговения. — Мне, пожалуйста, эскалоп свиной, салат из огурцов с помидорами, хлеба и наливки вишневой.
— Графинчик? — уточнил официант.
— Да.
— Прекрасный выбор. Эскалоп сегодня феноменально чудесен, а с наливочкой, я вас уверяю, его вкус раскроется полностью. Словами это не передать, — подхалим завершил свою тираду и переключился на второго клиента. — А вам что подать, милейший?
— То же самое, — коротко ответил Стас, лишив велеречивого прислужника тактического пространства для маневров.
— Сию секунду, — кивнул тот немного расстроено и удалился.
— Шут гороховый, — прошептал Стас.
— Да брось, — Катерина поставила локоточки на стол, опершись подбородком о сцепленные в замок пальцы. — Разве не приятно, когда с тобой по-человечески обращаются?
— Когда по-человечески — да, но вот это, — Стас попытался изобразить подобострастные ужимки, заметно уступая первоисточнику в изяществе. — Это уже перегиб. Ему только в жопу еще осталось меня расцеловать. Не люблю смотреть, как люди унижаются, тошнит.
— Может, ты и прав. Но у него служба такая, и она ему явно нравится. Потерпи.
— Прошу простить меня за нерасторопность, — у Стаса из-за спины выскочил обсуждаемый официант и, вальсируя вокруг стола, поставил на него два графина с наливкой, стопки, вилки, хлеб и салаты. — Основное блюдо сейчас готовится. Еще буквально минут пять и все будет в лучшем виде. Ой, извините, — услужник развернул синюю тряпку и попытался пристроить ее Стасу на колени. — Разрешите, я салфеточку вам положу.
— Слушай, мужик, — Стас решительным жестом остановил назойливого официанта, отнял салфетку и бросил ее на стол, — ты бы это, сбавил бы чуток обороты, а то уже всерьез напрягать начинаешь своей услужливостью.
Мужичок остолбенел, губы у него задрожали, и Стасу показалось, что расширившиеся от удивления глаза вот-вот наполнятся слезами.
— Простите, ради Бога, извините, я… я ни в коем разе не хотел досаждать вам, я…
— Все, завязывай, — Стас сложил руки крестом, пытаясь остановить самоуничижительную словоохотливость, так и прущую наружу. — Молодец. Спасибо тебе. Иди следить, чтоб эскалоп не подгорел.
Официант шмыгнул носом и удалился.
— Ну вот, расстроил человека ни за что, — сказала Катерина и посмотрела укоризненно.
— Да это он меня расстроил. Не понимаю, как люди могут до такой степени себя не уважать. Даже аппетит пропал, — Стас вынул из пузатого графинчика стеклянную пробку и разлил наливку по стопкам. — Ну, предлагаю выпить за встречу.
— А также за уважение к себе, — добавила Катерина, улыбнувшись, и ловко опрокинула свою порцию.
— Забористо, — сипло выговорил Стас, лишившись на секунду возможности дышать из-за растекшегося по горлу термоядерного напитка, крепостью никак не меньше шестидесяти градусов, и потянулся за нарезанным помидором.