— Опять нас покидаете? — осведомился администратор, глядя на человека с рюкзаком, спускающегося по лестнице. — Надолго?
— Навсегда, скорее всего, — ответил Стас и подошел к конторке. — Но кто его знает, вдруг вернуться придется. Так что я сейчас ключи отдам тебе, залог свой заберу, но номер этот до завтрашнего утра не сдавай. Лады?
— Так не положено, — заискивающе улыбнулся администратор. — Залог выдан — номер свободен. Не я правила устанавливаю.
— Слушай, любезный, — Стас облокотился о конторку и приблизился к принявшему настороженное выражение лицу администратора, глядя на того немигающим взглядом, полным холодной решимости, — этот номер мною оплачен до завтрашнего утра, и оплачен с лихвой. Уж кому-кому, а тебе об этом хорошо известно. Так что ты засунул бы свои правила куда поглубже, а то ведь донесу хозяину, как клиентов обираешь и барышом не делишься, — решился Стас на авантюрную импровизацию, не будучи до конца уверенным в том, что этот тип за конторкой не есть хозяин, и уж тем боле, что он не делится.
Но эти слова все же возымели эффект. Через секунду заискивающая улыбка администратора стала шире и заметно добрее.
— Ну что вы? Разумеется, я всегда готов пойти навстречу клиенту и сделаю все возможное для его удобства. Ведь правила не могут описать все возможные ситуации.
— Вот и славно.
Стас оставил ключи, забрал деньги и вышел.
До проходной он добрался даже раньше, чем планировал. На часах было только без восьми двенадцать, а Стас уже успел пройти ритуал сверки подписей, получить назад в целости и сохранности свой автомат и стоял теперь по ту сторону ворот, щурясь под лучами солнца, греющего с каждым днем все меньше. Потенциального напарника видно не было. Мимо проходной сновали туда-сюда люди, некоторые останавливались неподалеку, но только для того, чтобы закурить или высморкаться. Минутная стрелка неумолимо приближалась к двенадцати.
— Как Ренат Маратович поживает? — кто-то сзади легонько похлопал Стаса по плечу.
Он обернулся и увидел перед собой рослого мужика в сером бушлате, черной разгрузке, черных штанах и тяжелых ботинках с высокими голенищами. На плече у него стволом вниз висел РПК-74. Суровая морда, покрытая трехдневной щетиной, сломанный нос и прищуренные почти бесцветные глаза, пристально смотрящие из-под черного берета, косо надвинутого на коротко стриженую голову человека, беззвучно возникшего из-за спины, в комплексе производили довольно неприятное впечатление. Объяснить этого даже себе Стас не мог, но почувствовал сразу, будто спинным мозгом ощутив… даже не враждебность, а дискомфорт. Так бывало, не часто, но случалось, когда рядом находились люди, ничем особо не выделяющиеся и зачастую вообще незнакомые, но словно излучающие вокруг себя некое отталкивающее поле.
Стас сделал шаг назад и поправил автоматный ремень на плече.
— Нормально поживает. Я недавно от него, в госпитале виделись.
— Отлично. Пойдем-ка в место побезлюдней, там и потолкуем.
Мужик развернулся и протопал метров пятьдесят влево от проходной, ни разу при этом не обернувшись, чтобы посмотреть, а идет ли за ним кто. Стас отметил про себя наличие у самонадеянного типа вредной привычки к беспрекословному подчинению окружающих, но все же пошел следом.
— Значит, так, — начал мужик, остановившись, — зовут меня Леший. Сразу хочу все точки над «и» расставить, чтоб недопонимания с твоей стороны не было. В завтрашнем деле главный — я, ты на подхвате. С этим какие-нибудь проблемы есть?
— Никаких, — чуть подумав над ответом, помотал головой Стас.
— Хорошо. Маратыч тебе уже, наверное, частично ситуацию обрисовал. Про грибников рассказывал?
— Ознакомил с их повадками в общих чертах. О вопросах умерщвления рекомендовал с тобой перетереть.
— Понятно. Я смотрю, ствол у тебя толковый вроде. Оптика к нему имеется?
— Есть.
— Это очень кстати. Советую прицепить. Тварей этих лучше мочить издалека и наверняка, пока из отключки не вышли. Они, когда сонные, валятся легко, а вот если в раж войдут, тогда пиздец, и магазина может не хватить. Очень эти суки живучие становятся, как под наркотой. Ты в него палишь, а он и не замечает будто, лезет, блядь, напролом. А это, скажу я тебе, на психику давит здорово. Новички обычно теряются, и кончиться все может хуево. Стрелять лучше в голову, но когда грибник уже в раже, попасть затруднительно становится. Очень уж твари быстрые, и реакция у них — будь здоров. Бей по ногам. Как с копыт падлу свалишь, тогда уже башку прошибай, а то в воздух все улетит.
— Много их там?
— Нет, не очень, но встречаются. Мы грибников по возможности обходить будем, а уж если возможности нет, тогда отстреливать. Топчутся они в основном поодиночке, реже парами. Главное — не подходить ближе, чем на сто метров, могут учуять. Если правильно и четко все делать будешь, то проблем не возникнет.
— Понятно. А что с гвардейцами? Хигматулин говорил, что гвардейцы на Вербовский зачастили.
— Есть такое дело, — кивнул Леший. — Ищут там чего-то. С ними нам пересекаться тоже без надобности.
— Что там искать можно?
— Откуда я знаю? Вербовский — вообще место странное, и история нехорошая у него. Вот та же больница онкологическая. Мало кто знает, но там в основном сами жители местные и лечились. Прикинь, микрорайон тысяч на пять стабильно поставлял клинике львиную долю раковых больных. Да и место странное выбрано — за чертой города, в лесу фактически. Построен он в начале семидесятых прошлого века, с нуля. Никто там до этого не селился, и даже дач не было. Гиблое место, короче. И черт его разберет, что среди оврагов этих до сих пор запрятано.
— Симпатичный райончик.
— Нравится? Ну и хорошо. Выдвигаемся завтра сутра. Много вещей с собой не набирай. Думаю, за день обернемся. Нам к тому же еще и агрегат хигматулинский на себе переть, и я не хочу, чтоб ты как улитка плелся, меня задерживая. Ясно?
— Конечно.
— Тогда все. Встречаемся завтра в семь ноль-ноль на этом же месте. Бывай.
Леший повернулся и сосредоточенно зашагал в сторону вокзала.
— Бывай-бывай, — тихо повторил Стас, глядя вслед удаляющемуся «командиру», поправил рюкзак и, насвистывая «Подмосковные вечера», отправился в противоположном направлении по улице Жданова, ставшей уже почти родной.
— Правее немного ложится, но уже ближе, — сказала Катерина, глядя через окуляры мощного бинокля на мишень, стоящую в ста пятидесяти метрах. — Два щелчка по горизонтали сделай.
— Одиннадцатый патрон уже, — процедил Стас, передвинул барабанчик, выдохнул и плавно нажал на спуск.
Очередная пуля распрощалась со стволом и, описав пологую дугу, проделала небольшую дырку с рваными краями в картонной грудной мишени тремя сантиметрами правее центра.
— Вот, теперь нормально, — дала Катерина экспертную оценку. — В пределах разброса. Ну что, пойдем? А то темнеет уже.
— Да, — Стас еще раз посмотрел в прицел, закрыл линзу, встал, отряхнулся. — Картонку забрать, или оставим?
— Пускай стоит. Может, сама завтра постреляю.
Катерина свернула подстилку, сунула в вещмешок, повесила его на плечо и, поправив резинку на собранных в хвост волосах, повернулась к Стасу. Милое ангельское личико немного помрачнело, две тонкие морщинки возникли промеж бровей, и легкая искорка тревоги блеснула в глазах.
— Останешься сегодня?
Стас улыбнулся, обнял ее за плечо и, приняв задумчивый вид, неспешно зашагал в направлении огоньков, пока еще редких, но с каждой минутой множащихся вдалеке.
— Ну, даже не знаю. Соскучился я уже, честно говоря, по номеру своему гостиничному. У меня там уютно, сыренько, плесенью аппетитно попахивает, люди кругом такие приятные, отзывчивые, да и поклонница уже завелась.