Не могу двинуться с места. Боги, это же не со мной происходит?
Вивьен сползает на пол, на колени перед Валериусом и… задирает его мантию, ныряет под неё. Лишь голенькая попка торчит.
Зачем?
Что происходит?
Инквизитор хватает её голову руками, укладывая их сверху мантии, ближе прижимает её к себе, и из-под мантии доносится сдавленный хрип, как будто Вивиьен задыхается, подавившись чем-то.
Боги…
Инквизитор чуть ослабляет хватку, закатывая глаза… в блаженстве? Из-под мантии слышно причмокивающие, хлюпающие звуки.
Я так ошеломлена происходящим, что замечаю Изольду рядом с собой, только когда она тянется расшнуровать мой корсет.
Но я успеваю обхватить себя руками, не позволяя ей трогать меня.
Она шипит мне на ухо:
— Перестань ломаться. Делай, что велят. Всем же хуже будет…
Инквизитор рычит и стонет, а потом резко отшвыривает Вивьен от себя.
— Я готов, Изольда в сторону. Я сам.
Боги, он идёт ко мне? Уже совсем близко. Мантия топорщится в том месте… где только что была голова Вивьен.
— Китти, маленькая, не бойся. Просто один поцелуй. В знак твоего согласия на мою помощь. Ну же, не противься, дитя. Скрипим наш «договор».
Одна его рука ныряет в складки мантии спереди, прямо себе между ног. Второй он тянется меня обнять. Железным обручем сжимает мою талию и дёргает к себе, пока второй рукой яростно дёргает под мантией.
Я чувствую его вонючее, приторно-сладкое дыхание на своей щеке. Его слюнявые губы уже совсем близко…
И в этот миг по моей левой руке, от плеча до кончиков пальцев, проносится разряд ледяного огня.
Это не моя сила. Это не Жгучая Хворь. Это что-то иное. Древнее. Защищающее.
Тёмная ткань моего платья не может скрыть то, что под ней происходит. Рукав вспыхивает изнутри ослепительным серебряным светом, словно под ним не моя кожа, а чистая молния. Сложный узор вязи проступает сквозь материю, прожигая её холодным сиянием.
Слепящая волна света вдруг вырывается из меня.
Валериуса отбрасывает, как тряпичную куклу. Он летит спиной назад и с грохотом врезается в книжный шкаф. Девушки с визгом отскакивают по сторонам, прикрывая наготу руками. Воздух в комнате трещит, пахнет озоном и грозой.
Вокруг меня колышется мерцающая серебристая аура — мой щит.
Инквизитор медленно поднимается на ноги. Сочувствие окончательно сползает с его лица, обнажая уродливую гримасу чистой, незамутнённой ярости. Его взгляд прикован к моему предплечью, где сквозь тёмную ткань платья всё ещё просвечивает серебряный узор.
— Кто?! — рычит он, и его голос срывается на звериное шипение. — Кто посмел… поставить своё клеймо на тебе?!
Глава 6
Скучали по нашим истинным парочкам, которые остались в мире орков?
>>>>>>>>>>>>>>
Чуть ранее
За Завесой, Клан Горного Узла орков
Шаман РейТан, приближённый и равный по силе и значимости вождю клана, его вторая рука
Пение шаманов вибрирует в моих костях, вплетается в гул Каменного Сердца — нашего магического Источника, силы нашего клана.
Я, РейТан, шаман Горного Узла, стою на коленях в центре общего круга. Рядом собрались величайшие шаманы кланов, приехавшие на наш праздник. Мы заглядываем за Завесу, отделяющую мир орков от мира людей.
У нас много вопросов. И самый главный — почему слабеет Завеса?
Мы все видим одно и то же: нарушен баланс, потому что сила вытекает из одного мира в другой. Завесу нельзя разрушать. Она — хрупкое равновесие, которое удерживает два мира от взаимного уничтожения.
Но не судьба клана, и даже не судьба двух наших миров сейчас рвёт мою душу.
Несколько недель назад духи предрекли мне встречу с Истинной. А свою истинную орк может встретить только среди людей.
Духи показали цветок судьбы — серебряный эдельвейс. С тех пор я ищу его. В каждом сне, в каждом видении, в каждом шелесте ветра.
Я ждал эту девушку с самого детства, когда она мне являлась во снах, которые стерлись временем, оставив лишь налёт предвкушения и ожидания чуда.
Магия шаманского круга затягивает, темнота перед глазами сгущается, переходя в зыбкие силуэты и чужие запахи — холодный камень, горькая трава… и страх.
И там, за Завесой, я вижу мой серебристый эдельвейс.
В руке у девушки.
Видение проясняется. Я вижу комнату, роскошную, как склеп. И на огромной кровати лежит хрупкая фигурка в тонкой сорочке, что не скрывает чувственные изгибы тела. Золотистые волосы разметались по подушкам, как солнечное сияние.
Внутри меня всё сжимается в тугой, горячий узел. Это не просто голод тела. Это зов души. Не просто обладать, а защитить. Укрыть. Согреть.