У нас много вопросов. И самый главный — почему слабеет Завеса?
Мы все видим одно и то же: нарушен баланс, потому что сила вытекает из одного мира в другой. Завесу нельзя разрушать. Она — хрупкое равновесие, которое удерживает два мира от взаимного уничтожения.
Но не судьба клана, и даже не судьба двух наших миров сейчас рвёт мою душу.
Несколько недель назад духи предрекли мне встречу с Истинной. А свою истинную орк может встретить только среди людей.
Духи показали цветок судьбы — серебряный эдельвейс. С тех пор я ищу его. В каждом сне, в каждом видении, в каждом шелесте ветра.
Я ждал эту девушку с самого детства, когда она мне являлась во снах, которые стерлись временем, оставив лишь налёт предвкушения и ожидания чуда.
Магия шаманского круга затягивает, темнота перед глазами сгущается, переходя в зыбкие силуэты и чужие запахи — холодный камень, горькая трава… и страх.
И там, за Завесой, я вижу мой серебристый эдельвейс.
В руке у девушки.
Видение проясняется. Я вижу комнату, роскошную, как склеп. И на огромной кровати лежит хрупкая фигурка в тонкой сорочке, что не скрывает чувственные изгибы тела. Золотистые волосы разметались по подушкам, как солнечное сияние.
Внутри меня всё сжимается в тугой, горячий узел. Это не просто голод тела. Это зов души. Не просто обладать, а защитить. Укрыть. Согреть.
А потом я вижу её лицо. Оно искажено болью. Моя нежность мгновенно сменяется яростью. Чёрной, первобытной. Её запястья… Духи, её запястья прикованы к кровати тонкими серебряными цепями!
В видении появляется тень. Человек. Его голос, полный холодной, садистской жестокости, впивается мне в мозг.
— Сама будешь умолять меня взять тебя… А пока… наслаждайся болью.
Тень растворяется. Девушка остаётся одна, её тело содрогается от беззвучных рыданий.
Видение обрывается с такой силой, что я с криком вылетаю из транса, хватая ртом воздух. Я стою на коленях в центре круга, в ушах до сих пор звучит этот мерзкий человеческий голос.
Меня душит ярость. На мучителя. И на себя за бессилие.
Но под этой яростью, как раскалённое ядро, горит одно-единственное слово.
Моя.
Моя судьба, моя пара, моя Истинная. И она в аду.
Я найду тебя. Я спасу тебя. Чего бы мне это ни стоило.
— КайРан, — реву я, и голос срывается от боли и ярости. — Мне нужно за Завесу. Прямо сейчас.
Пение обрывается. Единый магический круг распадается на растерянных шаманов. Они разглядывают меня, мои сжатые добела кулаки, безумие в моих глазах, и отшатываются. Воздух трещит от остаточной магии и моей неукротимой ярости.
КайРан, шаман и временный вождь клана Железного Когтя, единственный, кто не отводит взгляд.
Он поднимается с колен — высокий, мощный, с глазами, холодными как сталь, но мудрыми как сами горы.
Его клан виновен. Их свергнутый вождь РагТур воровал нашу магию. Что ещё немыслимее — передавал её людям за Завесу. Чтобы искупить это предательство КайРан, занявший место вождя, поклялся помочь нам своими знаниями.
И я потребую плату.
Если он сейчас же не сделает ничего, меня просто разорвёт. Я за себя не отвечаю. Духи показали мне ЕЁ, а потом я очнулся здесь, и кажется сойду с ума, если я буду сидеть сложа руки.
— Мне нужно за Завесу! — упрямо твержу я, делая шаг к нему. Он не отступает. — Ты обещал! Твой клан в долгу перед нами! Давай же, что ты там болтал? Откуда вам известно больше, чем нам?!
— Потому что наш Источник долгое время был почти мёртв, РейТан, — спокойно отвечает шаман Железного Когтя, но его голос режет тишину, как нож. — Когда ты силён, ты бьёшь кулаком. Когда ты слаб, ты учишься находить щели в стене. Мои предки десятилетиями изучали Завесу не из любопытства, а из нужды. Есть способ. Но то, о чём ты просишь, похоже на безумие.
Единственное, что я слышу — это «есть способ». На остальное мне плевать.
Слова стучат в висках: «Есть. Способ».
Да! Я верил, что духи не покинут меня.
КайРан видит, что я не слушаю его предостережения.
Я хочу спорить. Приказать, чтобы он скорее начал действовать, а не мелить языком. Кулаки чешутся даже ударить его. Неужели он не понимает, что каждая секунда дорога?
КайРан же поднимает руку, призывая к терпению.
— Есть ритуал «Серебряная нить», — продолжает он. — Мы можем взять личную вещь человека и создать канал. Ты сможешь поговорить с ней, успокоить её. Это безопасно.
— Говорить?! — рычу я. — Её пытает ублюдок, а я буду с ней говорить?! Мне нужно быть там!