Когда боль немного отступает, я осознаю, где нахожусь и что происходит.
Я лежу на кровати в одной прозрачной кружевной сорочке, со скованными руками над головой. А надо мной склонился незнакомец — высокий, мускулистый, с голым торсом, покрытым шрамами.
Он воин?
Я так и не могу ухватить черты его лица, но знаю — он невероятно красив.
Кровь приливает к щекам. Я почти обнажена перед ним, а он... Боже, какие у него руки. Сильные, большие, но удивительно нежные.
Это сон. Это должен быть сон. Бред от боли. Во сне можно...
Незнакомое желание вспыхивает в животе, острое и пьянящее.
Каждое прикосновение его губ, каждое движение пальцев по моей коже заставляет тело отвечать так, как я и представить не могла.
Я неосознанно выгибаюсь ему навстречу, и он откликается — его рука скользит по моей талии, вверх, к рёбрам, останавливается, накрывая грудь.
Никто. Никогда. Не трогал меня здесь.
Не трогал меня так… Прикосновение обжигает сквозь тонкую ткань.
— Пожалуйста, — шепчу я, сама не зная, о чём прошу.
И вдруг осознаю, как откровенна эта ласка. Я вздрагиваю, пугаясь того, что сейчас может произойти.
Он словно чувствует всё то, что ощущаю я сама и отстраняется, тяжело дышит.
Потом прижимает свой лоб к моему, сплетает пальцы с моими, прикованными над головой. Какой… нежный жест. Он кажется даже интимнее его нескромного требовательного поцелуя.
— Ещё чуть-чуть, солнечная. Тебе станет легче…
Жар пульсирует последней волной и вдруг исчезает, оставляя после себя прохладу и пронзительную ясность. Я жива. Я… слишком жива, и остро ощущаю каждую точку тела, каждую жемчужину пота на коже.
И… каменное напряжение у него в штанах, которым он упирается мне в бедро.
Его губы спускаются к моей шее, ключице, ласкают грудь, зубами приспуская вырез сорочки и оставляя за собой дорожку огненных мурашек.
Я готова на всё. Готова раствориться в этом сне, в этом мужчине. Я слишком захвачена незнакомой, пугающей сладкой жаждой.
И в самый пик, когда я уже готова молить его не останавливаться, он вдруг замирает.
Он снова отстраняется. Всё также тяжело дышит. Черты его лица продолжают ускользать… красивый, демонически мужественный, такой чужой и родной.
Он улыбается — едва, чуть криво, как бы сдерживая внутреннюю бурю, пряча острые чувства глубоко внутри.
— Сейчас не время, — хрипло шепчет он, глядя мне в глаза, и в его голосе скребётся что-то, что пробирает до дрожи. — Всё будет. Но не сейчас.
Я растерянно смотрю на него, всё ещё не веря в реальность происходящего.
Он касается моей щеки, и его прикосновение нежное, почти благоговейное.
— У меня мало времени. Сейчас есть дела поважнее.
Я лежу, обессиленная и опустошённая, но по венам вместо огня теперь бежит горячий, незнакомый трепет.
Боль ушла, а на её месте осталось тягучая, сладкая истома, которая заставляет всё внутри плавиться. Мой ночной гость отстраняется, а я жадно вдыхаю воздух, который пахнет им — грозой, мхом и диким мёдом.
Незнакомец легко, одним движением, отвязывает цепи от столбиков кровати, освобождая мои руки. Но серебряные кандалы на запястьях остаются. Он хмурится, касаясь холодного металла кончиками пальцев.
— Духу не хватает плоти… — бормочет он так тихо, что я едва разбираю слова. — Здесь нужна моя рука, а не тень.
Что за странные слова? Дух? Тень? Мой разум, прояснившийся после агонии, цепляется за эти обрывки, но не находит им объяснения.
Я тут же поправляю приспущенную на груди сорочку, краснея и пряча глаза, потираю затёкшие кисти.
Ночной гость подхватывает эдельвейс, который отбросил на шёлковые простыни. Цветок в его ладони снова вспыхивает ярким, пульсирующим светом.
— Так кто же ты? — мой голос слаб, это едва слышный шёпот, но в оглушающей тишине комнаты он звучит, как крик.
Мой гость колеблется. На мгновение его лицо, такое неуловимое и прекрасное, искажает тень сомнения.
— Я тот, кто тебя искал, — наконец отвечает он, и мужской голос снова звучит прямо в моей голове, обволакивая теплом. — И тот, кто вернётся за тобой. Обещаю.
Он снова наклоняется ко мне, и я замираю, боясь дышать.
В этот раз огромные руки осторожно, почти благоговейно, вплетают светящийся эдельвейс в прядь моих волос у виска.
Пальцы скользят по моей коже, посылая волны мурашек по всему телу. Я чувствую жар его кожи, его дыхание на своей щеке. Он так близко, что я могу утонуть в его глазах, в этом холодном блеске горного ручья.