— Все же попытайся понять одно, — продолжал Джадсон. — Пока ты не убедишь меня в том, что не питаешь злых намерений в отношении меня и моего товарища, и не поможешь нам, то умрешь прямо вот здесь… мучительной смертью.
— Эта «справедливость», о которой ты говоришь, — нараспев протянуло медузообразное создание, — не является концепцией, присущей натуральному космосу. Она — чистое изобретение вашего собственного испорченного ума… попытка арбитрального осуждения творений природы. Я различаю ее в вашей концепции мира, но, по правде говоря, не могу ее постичь, равно как и вести себя в соответствии с ней.
— Ну что же, по крайней мере, этот кусок студня честно говорит о своем предательстве, — ухмыльнулся Куки.
— Совсем нет, — последовало уточнение. — Я ручаюсь только за то, что в любом случае очевидно даже для ваших скудных интеллектов.
— Так-то, капитан! — с жаром произнес Куки. Этому Бегги [Baggy (англ.)
— дряблый, обвисший] никак нельзя доверять. Слишком глупо считать, что мы
— единственный его шанс.
— Ошибаетесь, — снова поправил его Бегги. — Я отчетливо вижу, что должен «иметь дело» с вами или раствориться, не выполнив своего предназначения.
— Мы можем иметь с ним дело, Куки, — заверил своего товарища Джадсон. — Ключ к мозгу Бегги в моих руках. Я не верну его ему, пока не удостоверюсь, что он будет соблюдать свою часть уговора. — С этими словами он сжал кусок нервной ткани, и капли жидкости просочились между пальцев капитана.
— НЕТ! — послышался обезумевший от боли голос Бегги. — Я все еще неразрывно связан с нервами моей сетчатки. Немедленно верните их на место в целости!
— Нет, — решительно заявил Джадсон перепуганному существу. — Я лучше раздавлю его. — Он сильнее сжал кусок ткани с нейронами размером с яйцо.
— Я чувствую, что у вас нет намерения поступать так, — произнес Бегги.
— Фактически, совершенно ясно, что вы будете соблюдать условия нашего соглашения, как только мне удастся убедить вас в моей собственной добросовестности.
18
— Так мы тебе и поверили, — вставил Куки. — И для начала нам ведь известно, что ты никогда не слыхал о правде, благодарности, честности, верности, так с какой же стати ты решил, что мы будем иметь с тобой дело?
— Я — больше, чем вы, — весело сказал Бегги, и в тот же момент в его субстанции под ногами людей разверзлась каверна. Они перепрыгнули через нее, но трещина устремилась за ними следом до тех пор, пока Джадсон и Куки не выбрались на траву, подальше от раненого монстра.
— Бежим! — скомандовал Джадсон, заметив, что Куки остановился и презрительно глядит на колеблющийся студенистый объект, который чуть было их не погубил. Куки замешкался, и тогда Джадсон поволок его за руку. Позади них на блестящей поверхности странного существа образовалась складка, которая увеличилась в размерах, вытянулась и, наконец превратилась в десятифутовую ногу. Эта нога, извиваясь из стороны в сторону, обрушилась на то место, где они только что стояли. Послышалось звонкое шлеп!
Джадсон сильно сжал кусок живой ткани, который он не выпускал из руки, затем выждал и обратился к безжалостному существу:
— Ты опоздал, Бегги, и потом я разгадал твои намерения, уловив твою мысль прежде, чем она успела оформиться. Я советую тебе не прибегать к этой стратегии «убивать все, что движется» и начать конструктивные действия.
— Несмотря на то, что у вас ловкие тела, — ответил Бегги, — вы мыслите медленно; вы никак не хотите понять, что только я один могу здесь существовать. Я ни с кем не собираюсь делить свое жизненное пространство, в особенности с такими инородными существами, как вы.
— Что так? — удивленно спросил Джадсон, а Куки в сердцах бросил:
— Это ты — инородное существо!
— Не все сразу, — взмолился Бегги. — Справиться одновременно с двумя столь эксцентричными пришельцами мне совершенно не под силу.
— Ого! Это серьезно. Ничего не скажешь, капитан! — быстро проговорил Куки.
— Давай, поговори с ним, дружище, — подхватил Джадсон. — Поведай ему свои мрачные истории, а я тем временем перескажу ему формулы Крамблински, касающиеся массы ментона.
— Дураки! — взорвался Бегги. — После того, как я открыто заявил вам, что…
— Забудь это, Студень, — презрительно оборвал его Куки. — Не тебе здесь командовать.
— Бегги, — откровенно сказал Джадсон, — ты стоишь перед необходимостью приспосабливаться к чему-то новому. Я понимаю, что это совершенно уникальный опыт в твоем существовании, который не имел места ранее, но тебе придется смириться с этим. Ты повстречался с живыми существами, которые не допустят, чтобы их съели заживо… или убили, как бы тебе этого хотелось.
Ответом ему был неясный телепатический шум, бессловесная неразбериха, наподобие жужжания мухи в шлеме. Затем его оглушил громогласный крик Куки.
— Капитан, кончайте это!
Джадсон на миг задумался и принялся про себя напевать модные лирические песенки, которые еще помнил. Потом, видя, что Бегги не унимается, послал ему мысленный импульс:
— Остановись, Бегги. Возьми себя в руки! Попытайся. Нам обоим выгодно сотрудничество. Не уничтожай себя! Мы можем помочь друг другу.
Говоря все это, он продолжал медленно сжимать ткань в своей руке. Какофония звуков перешла в прерывистое бормотание и затем вовсе пропала.
— Вот так-то лучше, мистер Студень, — прокричал Куки. — И не пытайтесь повторять это впредь.
— Мы оба в твоей полной власти, — громко проговорил Джадсон, обращаясь к Бегги. — Ты можешь удушить и раздавить нас. Ты мог бы это сделать и раньше, так почему не пошел на это?
— От раздавленных от вас мне будет мало проку, разве что использовать, как питательный материал…
— Совершенно верно, — согласился Джадсон. — Вот видишь, так или иначе ты имеешь дело с нами. Ты пришел к выводу, что вероятность нашего существования для тебя более предпочтительна, чем потеря такого выбора. К тому же ты обнаружишь, что от наших тканей у тебя будет моментальное несварение желудка.
— Вполне возможно, что касается последнего, — отвечал ему Бегги. — Что же касается вашего предложения о «сотрудничестве», то я воспринимаю смутно и слабо, что вы подразумеваете под этим словом. Я позволил вам ускользнуть, для того чтобы получить вашу помощь по части сборки моей нейронной схемы. Да. Так что приступайте к делу. Делайте все, что сможете. Немедленно!
— Имеется еще один аспект нашего соглашения, который ускользнул от вашего внимания, — указал Джадсон. — Элемент желания представляется весьма желательным. Если мы помогаем вам, то это происходит потому, что мы решили так поступить, а не вы.
— Но… я уже выполнил свою часть «договора», — запротестовал Бегги.
— До того, как мы приняли ваши условия, — пояснил Джадсон. — Вы должны отказаться от мысли, что являетесь верховной властью и все будет по-вашему. Необходимо учитывать и некоторые наши пожелания и соображения по поводу совместных решений.
— Вы хотите сказать, что, предложи я отпустить вас в обмен на вашу помощь, вы отказались бы? — требовательно спросил Бегги.
— Не исключено, — признался Джадсон.
— До него кое-что стало доходить, — вставил Куки.
— Проблема заключается в предварительном согласии, — продолжал Джадсон.
— Одностороннее решение ни для кого не является обязательным. Пошли, Куки.
Джадсон повернулся, как бы собираясь уйти, но Куки быстро вырос у него на пути, взмолившись:
— Минутку, капитан. Мы много потеряем, если решимся сейчас гордо удалиться…
— Не болтай лишнего, Мерфи, — приказал Джадсон, отталкивая обескураженного Куки. — Предоставь мне вести переговоры.
Куки поплелся следом, бросив скорбный прощальный взгляд на распростертый огромный организм, лежащий на траве, из которого тут и там торчали обломки их спиннера.
— Постойте! — властно скомандовал Бегги им вслед. — Я настаиваю на том, чтобы вы хотя бы соединили мои нервные окончания.
Джадсон остановился и предупредил:
— Никакого приказного тона, Бегги. Запомни главное правило: взаимное соглашение.
И, сказав это, он снова сжал нервную ткань организма.
— Я забыл! — поспешно начал оправдываться Бегги. — Ваша концепция является такой эксцентричной… Такой неслыханной. Вы должны… нет, извините меня и, пожалуйста, поймите: мне крайне трудно отказаться от всего столь разумного и целесообразного, но я пойду на это, хотя ваши требования фантастичны.