У меня в голове всплывает фраза из рукописи министра сельского хозяйства, записанная мной когда-то, поскольку она показалась мне знакомой, хотя я не могла вспомнить, где ее вычитала. Позднее меня осенило, что та же самая фраза «светящаяся табличка с красными лампочками отражалась в черном, блестящем асфальте» встретилась мне в детективе Сары С., однако издатель решил оставить ее без изменений.
Солнце висит низко и светит мне прямо в глаза, поэтому, проезжая по мосту, я снижаю скорость и включаю радио. Попадаю на середину программы и слышу, что речь идет о таинственном явлении в галактике Млечного Пути, которое случайно обнаружил один австралийский студент. Голос (предполагаю, ведущего) информирует, что некий объект испускает мощные радиоволны трижды в час с промежутками точно в восемнадцать минут и восемнадцать секунд, и даже астрофизикам неизвестно другое космическое явление, от которого исходили бы волны с такими короткими промежутками. Исключено, что эти волны генерируются разумным существом. Мужчина говорит, что объект находится в четырех тысячах световых лет от Земли; очень яркий, окружен мощным магнитным полем, и предположительно речь идет о так называемом белом карлике, то есть о последнем этапе эволюции звезды во Вселенной.
— Когда солнце достигнет финальной стадии своей эволюции, оно завершит свое существование в качестве белого карлика, а спустя длительное время — в качестве черного карлика, — поясняет мужчина.
Я, разумеется, не могу обойти вниманием то, что он настойчиво использует слово явление, которое впервые вошло в язык ближе к концу девятнадцатого века как перевод слова феномен и использовалось тогда в отношении природы. Случается, что я теряю нить разговора, потому что мой мозг занимает какое-нибудь вылетевшее из уст собеседника слово, и помимо своей воли я начинаю размышлять о его склонении, корне и однокоренных словах. Бывает даже, что отдельные предложения из разговора выстраиваются у меня в голове в ряд, как текст на листе бумаги или в черновике, который я правлю.
— Ты беспрестанно работаешь, — говорит моя сестра Бетти.
Вернувшись в город, я включаю компьютер и набираю в поисковике фразу светящаяся табличка с красными лампочками отражалась в черном, блестящем асфальте из рукописи министра сельского хозяйства, что я читала в прошлом году; насколько помню, с нее-то книга и начиналась. Пробегаю глазами последующие строчки: Снайдис, глава парламентской фракции левых зеленых, потягивает обжигающий кофе. Черный, как безлунная полночь. По телу разливается тепло после холодной ночи. Хотя, строго говоря, в мои функции не входит оценка оригинальности произведения, мне все-таки кажется, что некоторое время назад я уже где-то встречала фразу черный, как безлунная полночь. Быстрый поиск в Сети, и я обнаруживаю ее на форуме о специальном агенте Дейле Купере из телесериала «Твин Пикс». В посте говорится, что ему хотелось кофе, черного, как безлунная полночь.
Мне кажется примечательным, что на следующий день после того, как я посмотрела угодье, мне звонит риелтор и интересуется, намереваюсь ли я оставить его себе или перепродать.
— Владелица обращается с этим вопросом ко всем потенциальным покупателям, — поясняет он.
— Я подумывала о том, чтобы посадить там деревья, — говорю я.
Мастер слова выражает свое почтение
Звонит риелтор.
— Поздравляю, Альба, — это первое, что он говорит. — Сара С. приняла ваше предложение, так что теперь вы землевладелица.
Ему не удается скрыть, что он и сам немало удивлен.
Когда я являюсь в агентство недвижимости, он усаживает меня за большой стол для собраний и сообщает, что Сара С. находится за границей, где курирует перевод книги, и передает мне горячий привет.
Договор лежит на столе, и риелтор, подвигая его ко мне, признается, что поначалу и не надеялся, что угодье удастся продать. Но он ошибался: значительное количество людей проявило к нему интерес, и в результате было получено не одно предложение.
— И даже не два, — добавляет он, изучая меня взглядом.