— Ты мог попасть под машину. Долго шел? Кто тебя подвез?
Он отвечает, что немного прошел пешком, когда остановилась какая-то женщина и предложила его подвезти. Уточняю у него, не забыл ли он пристегнуться.
Он глядит на меня с улыбкой:
— Ты обо мне беспокоишься.
— А дядя знает, что ты здесь?
— Он мне, вообще-то, не дядя.
— А кто же?
— Папин друг. Папа попросил, чтобы он взял меня с собой.
— В любом случае тебе нужно ему позвонить и сказать, что ты здесь. Передай, что ты у меня поужинаешь, а потом я отвезу тебя домой, — добавляю я.
Позвонив, Даньель ходит по комнатам и разглядывает обстановку. Он поднимается и на чердак и возвращается вниз только некоторое время спустя.
— Есть еще одна кровать, так что я мог бы заночевать здесь, — говорит он. — Тогда тебе не придется отвозить меня обратно. Папиному другу все равно.
Потом Даньель спрашивает у меня о контейнере, что стоит возле дома, и предлагает свою помощь, чтобы занести коробки в дом и достать из них книги. Пока я готовлю еду, он рассматривает расставленные на полке книги и, как я замечаю, берет толковый словарь исландского языка и перелистывает его. Приподняв словарь, он интересуется, сколько слов существует в исландском. Я на секунду задумываюсь и говорю, что их примерно шестьсот тысяч.
— А сколько, по-твоему, слов хватает для жизни? — Он стучит пальцем по обложке словаря, чтобы придать вес своему высказыванию.
Объяснить ли мне ему, что, согласно последним исследованиям, для выражения своих мыслей люди используют все меньше слов, а число тех, кто употребляет более пятисот слов, постоянно сокращается? И открыть ли ему, что лишь пятнадцать процентов взаимодействий между людьми выражается посредством слов? Взять хотя бы Торвальдюра — маминого брата, который целых десять лет прожил на другом континенте. Если верить ему, для беззаботной жизни он обходился двадцатью словами. Торвальдюр был твердо убежден, что именно по причине языка люди и не понимают друг друга.
— Трудно сказать, — отвечаю я Даньелю.
— По-твоему, четырехсот слов хватит?
Я готовлю лазанью для парня, который помытарствовал по миру и выучил слово stinningskaldi — «сильный ветер в шесть баллов», хотя оно ему совсем не требуется, даже если этот ветер дует ему в лицо. Не пригодится ему и то знание, что существует более ста наименований ветра в зависимости от того, откуда он дует, сухой он или влажный, холодный или мягкий.
— Четыреста слов могут тебя далеко завести, — подтверждаю я. (И зачем это «далеко завести»?)
— Значит, есть куча слов, которые не используются?
— Да, можно и так сказать.
Даньель открывает словарь на первой попавшейся странице, тычет пальцем в первое попавшееся слово и спрашивает:
— Ты когда-нибудь употребляла это слово?
Я бросаю взгляд на страницу:
kindarlegur: овечий; простодушный; смущенный.
— Да, употребляла.
— А это?
Мой взгляд опускается за его пальцем на несколько строчек вниз:
kindasnapir: пучки травы, которые овцы выбирают из-под снега.
— Так сразу и не вспомню, употребляла ли я когда-то это слово, — говорю я. — Разводи я овец, как мой сосед, может, я им бы и пользовалась.
Предлагаю Даньелю забрать словарь себе и добавляю, что его подарили на мой день рождения, когда мне исполнилось десять лет.
— Значит, он старый и может считаться антикварным?
Я смеюсь:
— Возможно.
Даньель садится на плюшевый диван, и я чувствую, что ему что-то не дает покоя.
— Он больше не хочет здесь жить.
— Кто больше не хочет здесь жить?
— Папин друг. Он хочет уехать. И они все — вся семья, что живет в доме. Они хотят переехать.
Я открываю кран и наполняю стакан водой.
— И куда они поедут?
— В Германию или Канаду.
Он смахивает с глаз челку. Потом встает, подходит к окну и глядит на улицу.
— Я так старался, чтобы выучить все эти слова.
Я отхлебываю.
— Когда он планирует уехать? Папин друг…
— Он еще не знает. Ему надо накопить денег.
Даньель колеблется.
— Я хочу, чтобы кто-то обо мне заботился. Я хочу, чтобы кто-нибудь ворчал, если я выйду на улицу без куртки.
Он выучил новое слово: ворчать.
Изгиб позвоночника
Я перетаскиваю коробку с книгами в магазин Красного Креста и ставлю ее у прилавка. Хокун здоровается и сообщает, что знает о моем переезде.