Он замечает, что давать ответ сразу необязательно, есть время подумать.
— Репетиции проходят дважды в неделю после работы и на выходных.
Мобильник я оставила в машине и вижу, что Тюра звонила два раза, а еще прислала эсэмэску: Автор отказался от названия «Ты и я, два местоимения». Новое название — «Изгиб позвоночника».
Вернувшись в Рейкьявик и занеся пакеты с покупками в дом, я звоню Тюре, которая, покашляв, доводит до моего сведения, что автор хочет посвятить книгу своей бывшей любовнице.
Не прерывая разговор, я выкладываю еду в холодильник. С тех пор как Даньель стал регулярно приезжать ко мне в гости, я покупаю то, что ему нравится, и чаще готовлю.
— И он упоминает ее имя? Своей бывшей любовницы?
— Он намерен упомянуть ее инициалы: А. Я. То есть так и будет выглядеть посвящение.
Til einskis: «ни к чему»
Я расставила стулья полукругом в задней комнате Красного Креста. В прозрачном весеннем свете они сидят молча, не снимая куртки. Я обвожу группу взглядом и насчитываю восемь человек: шестеро взрослых и два подростка. Даньель сидит сзади, рядом с прыщавым парнем одного с ним возраста. Водопроводчиков не видать. Я спрашиваю о них у Даньеля, который отвечает, что они работают.
Они бледны и утомлены длинной зимой, и мне приходится прикладывать усилия, чтобы их внимание не рассеивалось. Поучаствовав не в одном долгом заседании, я на собственном опыте знаю, что значит отвлечься и потерять нить разговора. Мне знакомо то ощущение, когда слова будто проплывают у тебя над головой, едва касаясь волос, взгляд становится отстраненным, а голоса сливаются в мутный поток воды. Я знаю, каково это — уйти в себя и что-то упустить.
Сначала представляюсь сама, а потом прошу, чтобы и они представились по очереди. Они повторяют фразы по несколько раз и теперь могут сказать, как их зовут и откуда они, по-исландски. Даньель внимательно следит за тем, что я говорю, и с интересом кивает. Я чувствую, что он переживает за меня и за то, чтобы все прошло хорошо. Периодически что-то поясняет другому парню, своему товарищу, который, очевидно, не совсем в теме, в отличие от него самого. По мере того как проходят минуты и беседа становится более оживленной, в нее втягивается все больше участников.
Даньель дожидается, пока все уйдут, и выходит вместе со мной. Я выключаю свет и закрываю дверь на ключ. Он замечает, что в целом я справилась неплохо. Другими словами, мне следовало бы справляться получше. В магазинчике мы покупаем мороженое и несколько раз проезжаем туда-обратно по главной улице, прежде чем я подвожу Даньеля к его дому. У подъезда припаркована машина, так что сантехники, видимо, уже вернулись. Несколько минут мы сидим в автомобиле, болтаем, и Даньель сообщает мне, что те двое не пришли на урок, поскольку планируют переезд и полагают, что смысла заниматься исландским нет. Жена коллеги, мол, устала на работе и хотела остаться дома с детьми. Он поясняет, что они зачастую едят все вместе и женщина заботится о том, чтобы он питался нормально, поскольку растет.
Я благодарю Даньеля за помощь на уроке и говорю, что он хорошо объясняет, на это он отвечает, что иногда помогает присматривать за детьми и серьезно подумывает о том, чтобы работать в детском саду. Потом рассказывает, что упражнялся в склонении слова enginn, «никто», «ничто» или «никакой», и ему кажется странным существование стольких форм у слова, которое, по сути, означает отсутствие кого-то или чего-то. Он достает свой блокнот и показывает мне парадигму склонения, расписанную по колонкам, одну под другой, в единственном и множественном числе мужского, женского и среднего рода и во всех четырех падежах: никто, никого, никому, ничей и так далее…
enginn
enginn
engum
einskis
engin
enga
engri
engrar
ekkert
ekkert
engu
einskis
engir
enga
engum
engra
engar
engar
engum
engra
engin
engin
engum
engra
В ожидании, пока туман рассеется, пр земля оживет, а почва наполнится дождевыми червями, я предпринимаю третий штурм новейшего детективного романа министра сельского хозяйства. Редактор и корректор другого издательства, с которым я сотрудничаю, в последние недели переписывали его не покладая рук. Я замечаю, что от внимания корректора ускользнуло выражение «в мгновение ока», в котором министр допустил опечатку в окончании слова «мгновение»: «он появляется в мгновении ока, а на рукаве его рубашки кровь». Забив «в мгновении ока» в поиск, обнаруживаю, что та же ошибка присутствует ни много ни мало в девяноста местах. Роман живописует водителя министра, которого находят убитым у горы Ульварсфедль. Я размышляю, надо ли мне предлагать какие-то варианты, но я не уверена, что они совпадут с авторским стилем министра.