Внезапно в голове вспыхивает фраза Даньеля, произнесенная, когда мы поехали взглянуть на останки выбросившегося на мель кита:
— У вас выбрасывает на берег не только китов, но и людей.
Спасибо, что одолжили перчатки
На дворе тринадцатое мая, и после бесснежной зимы ночью с неба хлопьями валит снег. Когда я просыпаюсь, гора вся белая, до самых склонов, и стерты все ориентиры: исчезли впадины и низины, а под снежным покрывалом больше не видать моих березок.
Мастер заканчивает закреплять последние листы гофрированного железа и в полдень спускается с крыши, без шапки, с заснеженными волосами и белоснежной мантией на плечах.
— Весенний снег, — изрекает он.
Я наблюдаю, как струйки воды стекают у него с волос на шею.
— Вы без перчаток? — спрашиваю я.
Он садится у стола в кухне, достает свой ланч-бокс и интересуется, есть ли у меня кофе.
Я набираю в чайник воды и включаю его.
Стук молотка продолжается до самого вечера, словно соревнуясь с непрекращающимся снегопадом.
Складывая свои инструменты, мастер говорит:
— Спасибо, что одолжили перчатки.
Теперь у меня новая крыша.
Сезон любви
Я просыпаюсь среди ночи и вспоминаю обрывок сна, а вернее, слово, которое прозвучало в нем: nipp — «вот-вот». Пару мгновений размышляю об этимологии выражения vera á nippinu, которое используется, чтобы сказать, что что-то вот-вот случится.
— Ты единственный человек из тех, с кем я знакома, которому снятся рандомные слова, — говорит моя сестра.
Снегопад закончился, и встает солнце — оранжевая полоса вдоль линии горизонта, похожая на сияющий ореол, над которым нависает огромное небо цвета льда.
Я бросаю взгляд на часы — времени 3:30, и у меня в мозгу всплывает словосочетание «звенящая тишина». Я укутываюсь в одеяло, а когда просыпаюсь снова, опять идет снег, и высоко в небе быстро проплывают похожие на обрезки марли, полупрозрачные облачка.
Поскольку я человек свободной профессии, то могу работать в часы, которые для меня наиболее комфортны, и, разумеется, мне не нужно с утра пораньше вырывать себя из постели.
Я обуваю сапоги, надеваю шапку и вспахиваю картофельное поле.
Потом беру ящик с семенами и высаживаю белесые, покрытые морщинками побеги в ямки, которые заполняю горсткой земли. Я размышляю, что каждое растеньице дает от десяти до двенадцати картофелин.
Стоя посреди поля, слышу тарахтение квадроцикла, и вскоре возле дома возникает мой сосед, а следом за ним — собака со свешивающимся из пасти языком. Пока я сажаю в землю картофель, Аульвюр держится на некотором отдалении и разглагольствует о погоде, которую теперь вообще не понять.
— Все сбилось с привычного, — говорит он. — Зимой снега не дождешься, зато хлещет дождь, все заливает водой и сходят оползни. Потом три месяца держится сухота, когда с неба не падает ни капли, ну а в мае валит снег — и это в самый пик ягнения. В середине января на дворе было плюс пятнадцать, а теперь, в разгар мая, на термометре полтора градуса тепла.
Он жалуется, что несколько овец сгинуло во время снежной бури, и качает головой.
— То, чего не должно бы происходить, повторяется из года в год.
Мой сосед несколько секунд молча наблюдает за мной, и я чувствую, что у него на уме что-то еще. Верно, нечто личное, и он пытается найти способ перекинуть мостик от краткосрочного прогноза погоды, что он в подробностях мне изложил, к тем вещам, какими ему на самом деле хотелось бы со мной поделиться. Он выжидает подходящий момент, который наступает, когда я выпрямляюсь, откладываю лопату и снимаю рабочие перчатки.
— Дело в том, что в семье есть и другие писатели, — произносит он, следуя за мной к дому и мешкая на усыпанном галькой дворе.
— Моя жена написала тут несколько рассказов по зиме и, поскольку вы занимаетесь вычиткой книг, подумала, что у вас, возможно, получится взглянуть на ее творения? И что-то ей посоветовать? По-соседски, так сказать. — Поколебавшись, он добавляет: — Услуга за услугу.
Интересно, что он имеет в виду?
Повисает короткая пауза.
— Идея в том, чтобы назвать книгу «Сезон любви».
Черные облака приближаются — они уже проплывают над горой и совсем скоро окажутся над моим угодьем и надо мной.
— У жены также есть три неизданных романа и два сборника стихов, — говорит мой сосед.
Спустя три месяца засухи к вечеру наконец-то заряжает дождь.
Дождь проливной.
Целый ливень.
В ожидании радуги я слушаю песню Дэйва Стюарта «One Way Ticket to the Moon».