Беседуя с сестрой, я надеваю свитер и рабочие брюки. Потом обуваю сапоги. Хочу удлинить защитную каменную изгородь, чтобы она опоясала и луг.
— Он ворует твою жизнь, Альба.
— Ну, я не знаю…
— Я спросил, какой твой любимый цвет и что тебя больше всего пугает,
ты сказала: фиолетовый и мои слабости.
Это же ты, Альба. Я знаю свою сестру.
— Он сфотографировал нас на мобильник. Его мама увидела фото. Оно стало известно многим.
— Да, он тебя обманул. Ты доверяла ему. А он всему свету рассказал то, что должно оставаться между любовниками, и положил телефон на видное место. Тебе следовало бы потребовать процент с продаж книги.
Утром я наткнулась на гнездо куропатки, в котором насчитала двенадцать яиц. Во время нашей последней встречи орнитолог как раз упоминал об исключительной фертильности куропаток.
— А другие были?
— Нет, был только этот.
— Поэт?
— Да, поэт.
Прощаясь, медсестра напоминает, чтобы я сдала кровь, когда в следующий раз окажусь в Рейкьявике.
Опасные игры
Он позвонил, сказал, что находится поблизости и может заехать.
Бросив куртку на диван, он положил на кухонный стол два апельсина и две шоколадки. Мы сели, между нами лежал черновик его дипломной работы, и я сказала: лучше бы переставить этот параграф сюда. Он потянулся за ручкой на столе, задел меня и извинился. Этот параграф больше подходит сюда, повторила я.
Он смотрит на меня.
Я смотрю на него.
Мне знаком этот взгляд.
Я знаю, что он значит.
Я и хотела, и не хотела.
Мы ничего не говорим, и он встает и быстро оглядывается, будто изучает квартиру, где какая комната, и оценивает расстояния. Я тоже встаю и следую за ним к двери спальни. Мысленно возвращаясь назад, думаю, что, может, первой встала я, а потом он, что к двери пошла я, а он за мной. Но закрыл ее за нами он.
Потом он спрашивает, какой мой любимый цвет и какой зверь меня больше всех пугает.
Я отвечаю: фиолетовый и человек. Тогда он признался мне, что пишет стихи.
В следующий раз мы встречаемся у него, и я говорю: больше я с тобой видеться не буду.
Он снимает жилье вместе с другом, который у своей девушки, и окна занавешены, кровать разобрана, а в комнате темно и не хватает воздуха.
Говорю ему: это неразумно.
Он снимает одежду.
Говорю, что ему ничего нельзя требовать от меня и что ему вполне можно молчать.
Он целует меня.
После чего я говорю, что нам нужно это прекратить.
Это ни к чему не ведет.
Потом он вдруг объявляется на машине своей мамы и произносит: я подумал, что мы могли бы кое-что сделать вместе.
Я смотрю на него: это слишком рискованно.
Он улыбается мне.
Сажусь в машину, и мы едем куда глаза глядят, и он говорит, что у него в багажнике палатка и спальные мешки.
Я помню ухабистый отрезок пути.
Я лежу на лугу, а он срывает веточки вереска с моего свитера.
Впереди вся ночь.
Сообща мы собрали палатку, складываем ее, бросаем в багажник и покупаем кофе на заправке на обратном пути.
Когда мы стояли у прилавка, он гладил меня рукой по спине.
Я говорю: не здесь.
Тогда он снова проводит рукой по моей спине и произносит: я на тебе женюсь.
Он спрашивает, можно ли ему переехать ко мне.
Я говорю: нет, мы не пара.
Тебе нельзя влюбляться в меня.
Я роняю фразу, а он роняет руку.
Я так и знал, говорит он.
Он приходит ко мне и плачет.
Я готовлю ему тосты, прежде чем он уходит.
Он звонит и говорит, что хотел услышать мой голос.
Он говорит: я не меняю простыни три недели, с тех пор как ты ко мне приходила.
Он говорит: понадобится время, чтобы восстановиться.
Я знаю, отвечаю я.
Он говорит: мама увидела то наше фото, что я снял на мобильник.
Когда осенью я случайно вновь встретилась с ним в магазине, он сказал:
я страдал.
Обязательства выгодной дружбы
Неделю спустя кит все еще на берегу, и, по словам Хокуна, это потому, что об останках сообщили по телевидению. Журналистка взяла интервью у морского биолога, и люди хлынули взглянуть на кита. Многие заходят в магазин, так что Хокун продал столовый сервиз на двенадцать персон, торшер, картину с изображением ангелов и люстру. Он указывает на провода, что свешиваются из электрического патрона на потолке, и я констатирую, что люстры действительно больше нет. Однако, несмотря на то что кит вызвал небывалый бум в местной торговле, пора бы, мол, его уже и убрать, поскольку запах распространяется по всему городку.