— А-а!
— Молчать, сука! — рычит мне на ухо, схватив за косу и прижавшись к моей спине. — Молчи, и конечно тебя отпустят. Только прежде мы с твоим папочкой немного поиграем.
— Ну зачем же так грубо, Сет? — слышу насмешливое сверху и открываю зажмуренные до этого глаза.
Взгляд упирается в пол у края столешницы. И в блестящие чёрные туфли. Ноги в брюках. Мои скулы обхватывают пальцами и, с силой надавив на них, приподнимают мою голову за подбородок. Мой родной папа… с жадным вожделением рассматривает моё лицо, наклонившись ко мне и гладя щёку большим пальцем. Его голос бархатный, грудной, почти ласковый. Голос из детства. Только вот взгляд вселяет ужаса больше, чем у того парня.
— Не бойся, дочка. Тебе понравится, обещаю. Я об этом мечтаю уже последние три года, как только увидел, что моя кровинка подросла и у неё проявилась такая сногсшибательная фигура. Тебе понравится, как я оттрахаю твою сладкую попку и твой грязный ротик. А потом отпущу тебя, но только если ты пообещаешь молчать обо всём, что здесь произойдёт. А иначе мне придётся запереть тебя в каком-нибудь тёмном подвале с крысами. Но не волнуйся, даже тогда я буду тебя навещать, чтобы трахнуть.
Это сон. Какой-то страшный сон…
Мне приходится быстро закивать, подчиняясь инстинкту самосохранения. Судя по всему, ему ничего не стоит меня избить или приказать это сделать своему псу. Или убить после всего. Теперь я не знаю, на что способен папа. Он уже перешёл грань. Выбил из-под моих ног реальность. Отец не может вытворять такое и говорить такое своей дочери.
— Умничка, дочка, — папа удовлетворённо хмыкает и выпрямляется.
Все эти недолгие минуты меня никто не пытался раздеть или причинить боль.
Но вот по какому-то сигналу по комнате разливается тихая музыка. Завораживающий транс – медленная ритмика и глубокий звук. Отец изящным движением избавляется от пиджака, откидывает его, рукава закатываются по локоть. А с моих ног в этот момент снимается обувь, за ней носки. Испуганно-растерянно пытаюсь оглядываться. А потом вскрикиваю. Под мой живот просовывают руку, расстёгивают пуговицу и молнию на джинсах, после чего с меня начинают стаскивать и их.
— Ч-ш-ш, не сопротивляйся, моя маленькая, — обволакивает мой слух голос папы, скулу нежно гладит пальцами, и я прикрываю глаза, пытаясь успокоить себя.
Глубоко дышу, чувствуя прохладу на своих ногах.
Задыхаюсь, чувствуя, как по бёдрам скользят мои трусы.
Теперь и ягодиц касается холодок.
— Мама!.. — всхлипываю, когда меня снизу касаются шершавые пальцы.
Глава 2.
— Какая розовая, нежная киска, — низко раздаётся голос того с пирсингом, и меня в такой ситуации, помимо шока и страха, окатывает волной смущения.
Мычу, сжав зубы и зажмурившись. Стараюсь не дёргаться, лежать смирно. Только хочу, чтобы всё это закончилось.
— Правильно, малышка… я знаю, что тебе нравится, — довольно произносит тот, кто гладит поверхностно мои половые губы. А через мгновение его пальцы проникают между них. Сет касается чувствительного бугорка, и я прикусываю губу, ощутив токовый импульс в том месте. — Хозяин, я думаю, вам стоит посмотреть поближе на свою дочь.
Вскрикиваю, когда меня хватают за лодыжки и резко разворачивают на спину. Широко раздвигают ноги, и в поле моего размытого взгляда появляется папа. В ужасе наблюдаю за его сосредоточенным лицом. Как он осматривает то, что ему открылось. Будто проверяет товар на пригодность. Это правда происходит со мной?! Мне только два дня назад исполнилось восемнадцать. Ещё вчера я готовилась к экзаменам, считала свою жизнь и своих родителей почти идеальными, а сегодня в какой-то комнате пыток с отцом-извращенцем и его больным на голову головорезом…
— Мамочка… пожалуйста, забери меня отсюда… я не хочу… — не сдерживаю я всхлипов. Глаза застилают слёзы.
— Мама не придёт, дочка. Очень красивая дочка… Ты хорошо поработал, Сет. И поэтому, — доносится до меня приглушённый моим бешенным сердцебиением сиплый от возбуждения голос отца, — я разрешу тебе попробовать свою малышку первым. А я пока посмотрю.
— Спасибо, Хозяин. Уверен, она у вас очень вкусная…
— Нет! Нет… — не внимая голосу разума, снова предпринимаю попытки высвободиться, выкрутиться. Не хочу принимать происходящее!
— Какая упрямая, но мы это быстро исправим.
Мои ноги грубо хватают. Первую лодыжку оборачивают несколько раз свисающим канатом, после чего нога задирается кверху. С ужасом смотрю на то, как этот зверь цепляет кольцо на конце каната за крюк на потолке. Приходит очередь второй ноги. Теперь обе мои ноги широко разведены и зафиксированы сверху. Таз приподнят над столешницей. Ни единого шанса освободиться. Попытки приносят лишь боль в коже и суставах.